Читаем Саламандра полностью

— Пойдем, Валдин, а то к вечеру не поспеем, и так солнце уже высоко.

Через несколько минут воцарившейся тишины я осмелилась осторожно выглянуть из будки и зажала себе лапкой рот, чтобы не закричать или не выругаться.

Вслед за змееглазым стариком, уже почти скрывшимся в ближайших зарослях, скакал… Нет, это, несомненно, был уже печально знакомый мне щенок, Валдин. Вот только на спине у него красовались самые настоящие, покрытые серыми перьями крылья, которыми он неумело пытался воспользоваться по прямому назначению. Однако каждая попытка взлететь оканчивалась не слишком удачно, и со стороны его передвижения больше походили на огромные скачки по вертикали.

— Валдин! — эхом донеслось из лесу. — Я ждать не буду. И нас ждать не будут. Поторопись.

Щенок, только сейчас заметив, что хозяин пропал из поля видимости, сразу же бросил свое бесполезное занятие и вприпрыжку припустил на голос, с невероятным шумом и треском ломая попадающиеся на пути кусты.

Интересно, может, у старика тоже крылья имеются? Или хвост какой-нибудь с жалом на конце? Я уже ничему не удивлюсь, особенно после того, как его глаза увидела.

Бежать за моими странными провожатыми было проще простого. Старик шагал довольно шустро для своего возраста, но особо и не спешил. К тому же он постоянно разговаривал со щенком о всякой ничего не значащей ерунде, из которой я так и не могла понять, кто этот странный человек (и человек ли?), а излишне энергичный щенок без устали носился вокруг хозяина, каким-то удивительным образом ухитряясь создавать невероятно громкий шумовой эффект. Откуда в таком маленьком тельце столь большие «громыхательные способности» — оставалось только гадать.

Я старалась держать достаточную дистанцию от нечаянных проводников, чтобы меня не только не было видно, но и чтобы не учуял крылатый щен. Это было особо актуально, если учесть, что рыбий запах я источала вполне ощутимый, а в лесу, как известно, копченая рыба не водится. К тому же пить хотелось немилосердно. Я пробовала по дороге травку жевать, чтобы избавиться от сухости во рту и противной отрыжки, но это не очень помогало. Да еще и солнце парило нещадно, умудряясь проникать своими горячими лучами даже сквозь густую листву. Стоит ли говорить, что уже через пару часов такой «прогулки» я еле плелась, спотыкаясь всеми четырьмя лапами обо все подряд и высунув язык от жажды, чтобы не прилипал к небу. Казалось, на мне даже корочка соли образовалась.

Но жизнь показала, что счастье на этом свете тоже иногда случается, и даже со мной. Ручей, в который я кубарем скатилась с невысокого откоса, был прямым тому доказательством. Никогда я еще так не радовалась воде, как сейчас. Вода! Много воды! Чистой, и ерунда, что леденющей. Правда, терять разум от счастья, в которое так удачно свалилась, я не стала. Не то чтобы я не любила воду, в ней есть своя прелесть и приятность, но моя огненная сущность относится к водным процедурам несколько… настороженно. Превращение в облачко пара или кучку пепла мне, конечно, не грозит, но все-таки огонь и вода суть противоположные стихии, и им некомфортно при непосредственном контакте друг с другом.

Вдоволь напившись и наскоро освежившись, чтобы главным образом избавиться от рыбных миазмов, на которые уже начали всякие насекомые реагировать, я со всех лап бросилась догонять успевших довольно далеко уйти провожатых. Благо что они продолжали идти в том же темпе и так же шумно.

Змееглазый старичок не переставал меня удивлять. Другой бы на его месте уже раз пять за все время пути привал сделал — радикулит, подагра, головокружение и тому подобные возрастные неприятности не способствуют энергичности и легкости перемещения в пространстве. А этот ничего, идет себе и идет как ни в чем не бывало. Даже крылатая псинка и та слегка присмирела, притомилась носившись. Вон как лениво трусит за хозяином.

День уже клонился к закату. Лес стал наполняться особыми вечерними звуками и запахами, тени потемнели и сгустились. Листва уже не казалась воздушным ажурным узором искусной рукодельницы, а нависала сплошным дырявым пологом, сквозь прорези ветвей которого виднелись заплатки еще пока голубого неба. Но скоро не будет видно ни кружевной листвы, ни прозрачного неба. Темнота пусть и безоблачной ночи слизнет все четкие очертания и окутает мир вуалью таинственной бархатной ночи.

Но, несмотря на всю красоту и лирику подкрадывающихся сумерек, мне сейчас было не до романтики. Скоро стемнеет, станет прохладно, зверье хищное на охоту потянется, а мы все топаем. Вряд ли тщедушный старикашка и несмышленый щенок смогут дать достойный отпор, про меня уж и говорить нечего. Вполне нормально, что я начала серьезно нервничать. Ночевать в дремучем лесу в столь сомнительной компании не улыбалось.

— Вот, Валдин, мы и пришли, — раздалось так близко от меня, что я невольно вздрогнула и испуганно заозиралась по сторонам.