Читаем Саламандра полностью

Возница подвинулся и похлопал по облучку рядом с собой, приглашая меня составить ему компанию. Ломаться я не стала и, ловко запрыгнув в телегу, обворожительно ему улыбнулась.

— Хорошо, буду врать больше — я еще и убиваю.

— Чем? — Парень весело расхохотался, опасно откинувшись назад, чтобы получше меня рассмотреть со всех сторон. — Если только пальцем проткнешь.

— Ну зачем же сразу пальцем? — потупила я глазки, скромно разглаживая складки на платье. — Обычно я сначала перегрызаю горло, выпиваю свежую, еще теплую кровь, — при этом я многозначительно причмокнула и самозабвенно продолжила, — потом вынимаю сердце, печень, обгладываю ребрышки… Кишки не люблю, они воняют мерзко. Мозги вкусные только у молодых, у стариков они слишком сухие и горькие. Из глазных яблок отличный суп получается, их даже про запас засушить можно на голодный день, язык — под настроение. А еще кое-что, это мое самое любимое, но есть только у му… Эй, ты чего?

Я озадаченно уставилась на сползшего без чувств к моим ногам парня. Фу, как некультурно — перебить даму на самом интересном месте, да еще таким варварским способом. И после этого мне кто-то будет рассказывать сказки, что мужики — сильные, смелые и бесстрашные представители человечества? Или мне просто такой впечатлительный экземпляр попался? М-да… А ведь мы даже толком познакомиться не успели.

Чуть не свалившись с телеги от резкого рывка, вызванного внезапной остановкой, я оторвалась от созерцания «впечатлительного экземпляра» и, перекатив парня (тяжелый, зараза!) на соломку позади себя, взяла бразды правления в свои руки. Ну не ждать же, когда это чудо мягкотелое очнется, темнеет же быстро.

Лошадка, почувствовав, что расслабиться и отлынуть от прямых обязанностей ей не удастся, снова потрусила в сторону деревни, до которой было уже совсем рукой подать. Что скажу жителям, предъявив им бесчувственное тело односельчанина, я пока не придумала.

Мы не доехали до околицы совсем чуть-чуть, когда я услышала за спиной слабую возню и покряхтывание. Ну, слава Вершителю, сам очнулся!

— Что это было? — отупело спросил парень у темного неба, продолжая лежать на дне телеги и потирая пальцами виски.

Кажется, сознание в тесной компании с памятью возвращалось к нему с большим трудом, как после хорошей гулянки, но тут его взгляд неожиданно сфокусировался на мне. Целая гамма самых разнообразных эмоций — от удивления до откровенного ужаса — промелькнула на его лице в считаные мгновения. Парень побледнел так, что даже в быстро наступающей темноте казался прозрачным, и взвыл на самой высокой ноте, не сводя с меня широко распахнутых глаз. Если он решил таким образом произвести на девушку впечатление, то ему это удалось, а все окрестные волки от такого вокала должны были просто удавиться от зависти. Наверное, уже удавились, потому что ни один не откликнулся, зато скорбно взвыли деревенские собаки. Да так слаженно и красиво, будто целый месяц репетировали.

— Ты чего вопишь так? — недовольно перебила я его сольную партию, когда поняла, что еще немного — и мой мозг разорвется от этих непривычных для уха высоких вибраций.

— Ты — эльфырь?.. — не то спросил, не то подтвердил парень хриплым шепотом, шустро отползая на другой конец телеги.

— Кто?

— Эльфырь…

Жертва моей неудачной шутки судорожно сглотнула и собралась уже исполнить свою арию на бис, снова начав тихонечко подвывать, но я решительно пресекла это издевательство над собачьей и волчьей нервными системами (про свою я вообще молчу!) невинным вопросом:

— А это что за зверь такой и с чем его едят?

Кажется, постановка вопроса была немного неправильной. Парень уклонился от ответа, снова уйдя в глубокое обморочное состояние.

Тяжко вздохнув и сетуя на такую упорную несговорчивость, я повернулась лицом к деревне и обомлела. У околицы нас встречала довольно многочисленная толпа, состоящая исключительно из взрослой части населения и настроенная даже на первый взгляд очень воинственно. Да уж, неплохой сигнал экстренного оповещения у этого парня получился, словно вражеское войско встречают.

При свете факелов, служивших единственным освещением в столь поздний час, я рассмотрела не только хмурые и не совсем дружелюбные взгляды, направленные на меня, но и боевое вооружение, состоящее из лопат, топоров, кос, скалок, сковородок, кухонных ножей, ножниц и прочего домашнего инвентаря. Да такому разнообразию могла позавидовать даже царская оружейная палата моего папашки, а уж он оружие страсть как любит.

Я тормознула лошадку, не дав ей врезаться в толпу, и в ожидании уставилась на встречающую процессию. Приветственную речь произносить никто не торопился, народ явно чего-то от нас ждал, я от народа тоже. Вообще-то мне было неплохо известно, что жители небольших деревень с подозрением относятся к посторонним, и их можно понять, но чтоб до такой степени…

— Люди добрые! — первая не выдержала я и, покосившись на безнадежно валяющегося в обмороке моего несостоявшегося возницу, выпрямилась во весь рост. — Может быть, кто-нибудь меня просветит, кто такой эльфырь?