Читаем Саддам Хусейн полностью

Это внезапное примирение было тем более примечательно в свете исключительно враждебных отношений между двумя режимами в недавнем прошлом. Впрочем, хотя Сирия и Ирак прокламировали общее геополитическое правило, что «территориальная или ситуационная близость создает естественных врагов нации», но это отнюдь не отменяло таких факторов, как идеологическое соперничество по поводу баасистской доктрины, соперничество за положение в регионе и, самое главное, личной вражды между двумя лидерами. Для Саддама Асад был, вероятно, самым опасным соперником. Он был молод, энергичен, исключительно компетентен и не скрывал своего стремления защищать общеарабское дело. Что не менее важно, он постоянно напоминал Саддаму о его несбывшихся мечтах. Он был военным офицером, то есть именно тем, кем не удалось стать иракскому лидеру, и в глазах последнего это являлось позором, который, как он считал, необходимо было компенсировать на всем протяжении его карьеры. Более того, Асад был бесспорным руководителем своей страны с 1970 года, тогда как Саддам, пусть и фактический вождь Ирака, вынужден был терпеливо выжидать, пока события созреют для его решительного прыжка. Пока Асад был у власти, ему удалось превратить Сирию из слабой страны — предмета внутриарабской конкуренции, чье название было синонимом внутренней неустойчивости — в региональную политическую державу, интересы и желания которой нельзя было игнорировать.

И все же вынужденный «медовый месяц» между Сирией и Ираком продолжался недолго. Совместный высший политический комитет мало чего достиг. На его первом заседании во время багдадской встречи на высшем уровне в ноябре 1978 года было немало радужных надежд. Второе же, имевшее место в Дамаске в январе 1979 года, разочаровало. А третье — в июне 1979 года — оказалось «похоронами всего проекта». Через месяц только что вступивший в должность президент Саддам Хусейн покончил с этим противоестественным сближением.

Поскольку глубоко укоренившаяся вражда между двумя режимами была основной причиной неудачи предполагаемого единства, выдвигалось несколько объяснений относительно краткосрочной мотивации главных действующих лиц. Предполагалось, что Саддаму с самого начала не нравились переговоры о единстве и что его заставил их провести президент Бакр, который был в большей степени предан баасистской идее арабского единства. Говорили также, что Саддаму не нравился проект союза, потому что Бакр становился президентом и главой объединенной партии Баас, а Асад должен был стать заместителем, так что Саддаму не оставалось влиятельного поста. Поэтому он воспользовался первой же возможностью после отставки Бакра, чтобы отказаться от нежелательного хода событий. По собственному заявлению Саддама, он стремился достичь единства, но был вынужден немедленно отступить, став президентом, так как будто бы раскрыл сирийский заговор свергнуть его.

Ни одно из этих объяснений не кажется удовлетворительным. Каковы бы ни были личные склонности Бакра, а сирийское радио поспешило сообщить после его отставки 16 июля 1979 года, что «президент Бакр подчеркивал важность продолжения движения к единству братских народов Сирии и Ирака». Двусторонние переговоры зашли в тупик не после того, как Саддам пришел к власти: они уже были фактически мертвы с начала 1979 года. Что еще более важно, предположение, что Саддама вынудили вступить в переговоры, не соответствует действительным отношениям между ним и Бакром. Саддам инициировал все крупные решения в области внешней политики с начала 70-х гг., хотя формально его позиции были заметно слабее. Он разработал советско-иракский двусторонний договор — и Алжирское соглашение. Именно он смягчил иракскую внешнюю политику после 1975 года. Согласился бы Саддам играть вторую скрипку в то время, когда он действительно (хотя еще не официально) был бесспорным лидером, особенно в вопросе, который так много значил для его политического будущего? Конечно, нет. И действительно, Хусейн не был втянут в переговоры против своей воли, наоборот, он со стороны Ирака играл ключевую, а с января 1979 и дальше — почти исключительную роль.

Разочарование Саддама в связи с планом единства, похоже, основывается на том, что он понял: Асад никогда не согласится на вторую роль, предназначенную для него Хусейном. Оправившись от первоначального шока после Кемп-Дэвидских соглашений, Асад начал сомневаться в военном единстве предполагаемого союза, особенно в свете недвусмысленных указаний Москвы, что она не будет поддерживать объединенную Сирию так щедро, как независимую. Поставленный перед выбором сомнительных выгод Сирийско-Иракской федерации и унижением от фактической первой роли Саддама, сирийский президент решил затянуть переговоры.