Читаем Саддам Хусейн полностью

Особенно отчетливо видна растущая умеренность Саддама в конце 70-х годов в его отношениях с Египтом. Исторически отношения между Египтом и Ираком были скорее соперничеством, чем сотрудничеством: с давней борьбы за гегемонию в регионе, через монархическое соперничество в XX веке, вплоть до сложных отношений с Насером и обмена обличениями между Саддамом и египетским президентом в конце 60-х годов, когда Саддам обвинил Насера в унизительном поражении арабов в Шестидневной войне. Все же, как ни странно, именно тогда, когда преданность Египта панарабскому делу, казалось, ослабла, Саддам попытался наладить с ним отношения. При президенте Насере, защитнике арабского национализма, между двумя странами существовала глухая вражда. Но когда преемник Насера Анвар Садат отдалился от просоветского «прогрессивного лагеря» и начал заигрывать с американскими «империалистами», Саддам Хусейн стал поощрять экономические связи с Каиром. Открытая заинтересованность Садата в сближении с Израилем сначала не казалась Саддаму препятствием, и он продолжал оказывать египетскому президенту политическую поддержку до его исторического визита в Иерусалим в ноябре 1977 года. Таким образом, когда в сентябре 1975 года Садат заключил с Израилем соглашение о взаимном выводе вооруженных сил из Синая, Хусейн обвинил Насера, предшественника Садата, в том, что он посеял семена позорного соглашения, и, как ни странно, утверждал, что Дамаск «использовал египетский режим как миноискатель, позволяя ему поглощать взрывы, рассчитывая на то, что, когда дорога будет очищена, сирийский режим сможет пройти по ней задарма». Желание Саддама ввести Ирак в основное русло арабской политики, чтобы развязать ему руки для укрепления своего внутреннего политического положения, оказалось сильнее, чем безусловная преданность высоким баасистским идеалам панарабизма.

Даже визит Садата в Иерусалим не спровоцировал Хусейна на язвительные выпады. В то время как Дамаск выходил из себя, проклиная египетское «предательство арабского дела», тон Багдада в ответ на шаг Садата был относительно спокойным. Когда в январе 1978 года радикальные арабские государства организовали Фронт непреклонного противостояния египетской «капитуляции», Ирак остался в стороне от этого воинственного альянса. И хотя Ирак оправдывал свое неучастие мягкой реакцией Фронта на действия Египта, в марте 1978 он не отказался от возобновления дипломатических отношений с Египтом. Как и в 1975 году, Ирак не преминул направить свой гнев на Сирию. В письме к нескольким главам арабских государств в ноябре 1977 года президент Бакр свалил на Сирию «основную ответственность за ухудшение положения арабов, ибо после войны Судного Дня в 1973 году, она следовала той же линии, что и Садат, хотя временами пыталась это завуалировать».

Заметное различие между сирийской и иракской реакцией на израильско-египетское мирное урегулирование отражало противоположность их интересов. Для Хафеза Асада визит Садата был болезненным событием. Помимо того, что шаг Садата нарушил священные арабские политические и идеологические запреты, он подорвал возможность Сирии добиться своих национальных целей. Он серьезно нарушил стратегическое равновесие между Израилем и арабами, оставив Сирию наедине, «как сироту», перед лицом израильской угрозы. Для Саддама Хусейна, наоборот, этот визит был скрытым благом. Его не так, как Асада, беспокоили последствия нарушения стратегического баланса. В отличие от Сирии, у Ирака не было общей границы с Израилем, и опасности израильского вторжения практически не существовало. В то же время уход Египта из центра внутриарабской политики давал Саддаму идеальную возможность достигнуть двух взаимосвязанных целей: выйти на видное место в регионе без сколько-нибудь значительного риска и использовать чувство повышенной опасности у Асада из-за «измены» Египта для того, чтобы заставить своего заклятого врага признать превосходство Ирака. Саддам решительно продвинулся на обоих фронтах.