Читаем Русофобия полностью

Киссинджер говорит о советской оккупации Европы, но забывает сказать, что она была вынужденным ответом на стремление объединенной под владычеством Гитлера Европы оккупировать СССР. Наконец, при критике российского экспансионизма полезно обратиться к экспансионизму западных демократий типа Великобритании, Испании и Франции – вот уж воистину колониальные державы! Самое нелепое происходит, когда Киссинджер противопоставляет американские и российские идеалы. Американские идеалы он связывает со свободой и изоляционизмом, а российские – с ощущением совместного страдания, всеобщей покорности властям и экспансионизмом. Непонятно, о каком изоляционизме в США следует вести речь, когда американцы активно (более чем кто-либо другой) суют свой нос во внутренние дела почти всех стран мира и пытаются им навязать свою волю. Ведь не существует никакого мозамбикского, бангладешского, индийского, китайского и т. д. консенсуса. Существует именно Вашингтонский консенсус, подкрепляемый подконтрольными ему мировыми СМИ и «демократическими» томагавками, летящими вдаль. Заодно вспомним доктрину Монро, рядом с которой изоляционизму оставалось совсем мало места.

Далее Киссинджер озвучивает поразительную конспирологическую версию, отмечая, что при Ельцине, а затем при Путине Россия совершала попытки с помощью присутствия своих войск в бывших советских республиках, поддержки гражданских войн и посредством экономического давления сделать независимость этих республик (Молдавии, Грузии, Азербайджана, Узбекистана, Белоруссии, Украины) максимально болезненной, чтобы возвращение в российское лоно представилось им меньшим злом. Однако, в отличие от Штатов, инициирующих антинародные «цветные революции», в результате которых стремительно падает уровень жизни в потерпевшей революцию стране, Россия такого себе не позволяла. Но Киссинджер, как и подобает пропагандисту, «забывает» об этом. Нет данных, которые указывали бы на причастность России к госперевороту или гражданской войне где-либо. Однако в истории США мы находим колоссальное количество разных – самых наглых, самых разрушительных и самых беспринципных – вмешательств в дела других стран.

Нет также никаких данных о нелегитимном экономическом давлении России на какую-либо из этих или других стран. Правда, когда Украина инициирует против России санкции, а Россия вводит ответные, правительство Незалежной начинает возмущаться и кричать о беспределе. Если подобные явления, связанные с самообороной, принимать за нелегитимное экономическое давление, то стоит оглянуться вокруг и признать, что оно присуще всем, поскольку любое нормальное правительство стремится защищать свою экономику и симметрично отвечать на недружественные действия руководства других стран. Но когда «цивилизованный» мир заставляет всех и каждого открывать свои рынки, размещать на своей территории западные ТНК, покупать американские долговые облигации и брать кабальные кредиты у МВФ под обязательства приватизации и либерализации, это считается нормальным. А когда Россия, защищая себя, отвечает санкциями на санкции, это неизменно квалифицируется как агрессия.

Еще Н. Я. Данилевский показал, что царская Россия не вела насильственных завоеваний и «убийств национальностей», а европейские страны этим активно грешили и не менее активно критиковали Россию за какое-то вероломство. Россия часто жертвовала своими интересами ради спасения других. Она принимала под свой кров разные племена и народы и тем самым защищала их от врагов, желающих лишить их национальной и политической самостоятельности. Та же финская народность начала пробуждаться после присоединения Финляндии к России. Финнам вместо эксплуатации со стороны русских была предоставлена свобода самоопределения. То же самое касалось поляков. Союзникам России нечего опасаться за свою самостоятельность[121]. Идея Данилевского о формировании славянского мира с Россией как его ядром весьма актуальна сегодня, но в новом прочтении. Сам же Данилевский писал, что всеславянский союз не угрожает никому, но является оплотом сохранения свободы и разнообразия в жизненных проявлениях рода человеческого, серьезным барьером для установления европейского мирового владычества, оборонительной мерой для всего человечества.