Читаем Русал-киборг полностью

Мне доступен взгляд внутрь человеческого мозга, где я наблюдаю, как активируются его участки. Это полезный инструмент — для охоты на людей… или чтобы избегать их. Что же до чтения мыслей, здесь особенно выгодно наблюдать за активностью в черепной коробке. Не раз бывало, что Бэрон и я отказывались от сделки, когда заявления человека расходились с активностью в зоне мозга, отвечающей за противоположные функции.

Череп Стеллы охвачен паникой. Но я верю, что могу получить доступ к сегменту ее мозга, ответственному за возбуждающую нервную активность. Случайно, методом проб и ошибок я узнал, что могу использовать своего рода экстрасенсорную силу, чтобы воздействовать на части человеческого головного мозга. Я надеюсь коснуться нужной точки на ее теле, включить ее переключатель, если хотите. Я хочу добиться наиболее приемлемого результата: я хочу, чтобы она достигла оргазма. Хотя для этого не существует простого одномоментного нажатия кнопки, я уверен, что смогу воздействовать на нее так хорошо, чтобы наилучшим образом достичь наших целей. И хотя в данный момент она не в том настроении, это наши цели. То, что я предлагаю, — лучшее решение в ее обстоятельствах.

К сожалению, в данный момент я не могу положиться на то, что она отнесется к этим вещам здраво.

Несмотря на это, я хочу, чтобы она ощутила прилив химических веществ, которые сделают ее тело наиболее восприимчивым к вторжению, и смягчить ее чувство сильного страха. Я не хочу менять ее мысли; я просто не хочу, чтобы она страдала, пока это происходит.

За время, проведенное в салунах, у меня была возможность изучать мозг пар во время соития. У женщин, достигших оргазма, активность миндалевидного тела снижается. Именно эта область мозга помогает человеку воспринимать страх. Контроль этих уровней был бы очень полезен в том сценарии, который мы со Стеллой собираемся разыграть. Еще одна область, в которой я наблюдал изменения, — это орбитофронтальная кора. Она меняется во время оргазма, и это влияет на контроль импульсов женщины. Я надеюсь, что внимание к этому поможет Стелле расслабиться, пусть даже незначительно.

Я начинаю воздействовать на содержимое ее черепа. Это намного сложнее, чем я ожидал.

— ТЫ ДУР… ооо-ээээрк! — Стелла начинает кричать, но заканчивает невнятно.

— Это неправильная область мозга, — бормочу я себе под нос и прекращаю воздействие на этот участок.

Стелла возвращается к ругани в мой адрес, и, к своему удивлению, я чувствую облегчение. Я даже мысленно подбадриваю ее продолжать, прислушиваясь к изменениям в ее речи. Но когда я касаюсь ее септальной области, она резко вздрагивает.

Я замираю, подняв мысленно руки в перчатках вверх.

Я наблюдаю, как всплеск активности охватывает ее мозг. И вот — будто включается невидимый рубильник. Фиолетовые «провода» пересекаются, раскаляются, порождая все новые и новые очаги возбуждения.

Это ее центр удовольствия.

Я стимулирую нейроны электрическими импульсами, заставляя ее выгибаться в моих руках.

Чувствуя, как время давит на меня, будто зудящий шерстяной плащ на плечах, я тянусь к застежкам ее брюк.

Она слабо пытается увернуться, но я продолжаю мысленно стимулировать то, что, как мне кажется, является ее прилежащим ядром. Я видел, как это проявляется у всех, от мужчин, употребляющих вещества, вызывающие привыкание, до детей, смеющихся от неподдельного счастья. Интересный участок человеческого мозга, в основном посвященный вознаграждениям. У меня в голове мелькает образ Стеллы, поедающей покрытый толстой глазурью шоколадный торт.

Я замер, пораженно разглядывая возникший образ. Возможно, все дело в том, что я прикасаюсь к ней — а я вообще не привык касаться людей, тем более проникая в их сознание — но теперь я вижу ее воспоминание. Настоящую сцену из ее памяти. Я смотрю ее глазами. Передо мной Стелла, поедающая торт — то ли это ее фантазия о невероятно вкусном десерте, то ли какое-то призрачное воспоминание, но то наслаждение и восторг, которые она испытывает от этого лакомства, сейчас очень активны. И поскольку это заставляет ликовать ее мозг, затопленный гормонами удовольствия, я продолжаю стимулировать этот образ.

Когда мне удается спустить ее брюки достаточно низко с бедер, чтобы я мог получить доступ к нижнему белью, она начинает издавать странные хрюкающие звуки. Они звучат расстроенными, но реакция на вкусную еду все еще звучит в ее сознании, и она изо всех сил пытается побороть шквал этих приятных чувств, пока я снимаю с нее одежду.