Читаем Руны и зеркала полностью

То, что она искала, нашлось чуть дальше. Дом на вид постарше прочих и гораздо поменьше, выкрашенный красной фалунской краской, с залой и кухней. В зале стояли столы, тут было хоть и грубое, но давно заведенное хозяйство, запахи стряпни – вареного гороха, картошки, остывшей кофейной гущи. На кухне кто-то спал. А на нижней перекладине лесенки, ведущей из кухни на чердак, были вырезаны знакомые руны.

Вежливое приветствие пропало впустую. Прежний жилец давно покинул чердачную каморку – верно, со своими людьми, что жили тут прежде, до фабрики. Но тут были добротная кровать, стол и верстак, а в очаге даже остался таганок для котла. Дымоход, который люди назвали бы просто щелью, уходил в кухонную печную трубу. Гюда прошептала заклинание, и каморка приняла ее.

Она успела стереть пыль, вымыть пол и развести маленький огонек, только чтобы прогнать сырость, когда скрипнула дверь. Мягкий подвижный носик, пышные веера усов, черничники глаз – чердачная жительница.

Привет! Жить тут будешь?

– Привет, ночная хозяйка, – ответила Гюда. – Осмотрюсь пока, может, и буду.

Сама откуда?

– С севера, с Лидингё. Гюда Энарсон, к услугам твоей милости.

Не слыхала. Ну, оставайся, пожалуй, а то что за двор без томте. Кажется, и кошке обрадуешься, так скучно.

– Спасибо, ночная хозяйка, – серьезно ответила Гюда.

Обожди.

Когда совсем стемнела, мышь явилась снова. Она тащила свечу, почти не погрызенную.

– Благодарствую.

Не за что, – был ответ. – Это не сало.

– Не сочти за обиду, дружище, но откуда у тебя аэроплан? Ведь эта райская птичка стоит чертову уйму денег, несколько тысяч американских долларов?

– Как будто да. Я разве не похож на человека, у которого тысяча-другая долларов всегда в кармане?

Трое пилотов за отдельным столом рассмеялись. Гюда смотрела на них с балки под потолком, видела кружки кофе – коричневые круги с белыми ободками, – руки и головы. Светлый кудрявый чуб и коротко остриженный затылок Оскара. Ранние залысины Альрика, того, кто спросил про деньги. Гладкие рыжеватые волосы барона Густафа фон Нолькена, разделенные косым пробором, – точь-в-точь булочка криво выпеклась.

– Не похож, – резко сказал Альрик, – я говорю это как видный специалист по неимению денег. В уплату за свой я отдал наследственные акции, да еще прибавил ту сумму, что мне выслал отец на последний год в университете. Я, видишь ли, нахожу, что иметь самолет лучше, чем ренту, и физику с инженерными дисциплинами он поможет мне освоить быстрее, чем нудные лекции, устаревшие еще пять лет назад!

– Только диплома он тебе не выдаст, вот в чем штука, – заметил Густаф.

– Иди к черту! Тебе-то легко говорить.

– Все почему-то говорят, что мне легко, даже те, кто…

– Ш-ш, ш-ш! Ребята, сбавьте обороты! Альрик, ты спросил, откуда у меня Блерио, – изволь: я выиграл его в «макао». Потому и назвал «Фортуной».

– Выиграл самолет в карты?!

– Вот это здорово!

– Сейчас я тоже так думаю, – со смешком признался Оскар, – а тогда думал: дурацкое приключение. Служит у нас в полку один… пусть будет Янсен. Из купеческой семьи, у папочки его магазин на Вестернланггатан. И как-то раз он, спьяну или на пари, купил себе самолет. Вот этот самый: американская лицензионная сборка, мощный мотор, усиленный корпус. Купил и купил, в полку пошутили и забыли. А потом мне пишет его сестра, просит о встрече в кафе по сверхважному делу.

– Сестра?

– Сестра?!

– Сестра-сестра. У многих людей бывают сестры, нет причины таращить глаза. Я отвечаю как должно, прихожу в кафе. Девушка крутит в пальцах платочек, говорит: умоляю, спасите моего брата, избавьте его от этой ужасной машины. Мама, говорит, видела плохой сон про него, что он упал и разбился, и с тех пор не спит вовсе, и я не сплю.

– А ты тут при чем?

– Я тоже ее спросил. А она, представьте: брат и все его друзья про вас говорят, что вы в карты, пардонемуа, просто зверь.

– Ого! А это так?

– Ну, против Янсена еще какой зверь! А она говорит: наш батюшка к вам не будет иметь претензий, за это я ручаюсь, карточный долг есть долг, только сделайте так, чтобы мой брат не летал! Предлагала мне денег для ставки, я отказался, конечно.

– Конечно? А что ты поставил?

– Дядину лошадь поставил бы, если бы проигрался сильно.

– Дядину?

– Практически свою, дядюшка говорил, что подарит мне ее, если попрошу. А Янсен, как понял, что проигрывает много, и я ему сказал: поставь свой аэроплан – он даже обрадовался. Думаю, Мама его и сестра были правы. Летать надо любить, сильно любить, или дрянь дело.

– Это верно.

– Да.

– Ну а что же сестра?

– Густаф, я сообщаю тебе невероятную новость: иногда просьба дамы – это только просьба, не повод для любовной аферы. Она не красавица, кстати, похожа на своего брата. Но я ей благодарен. Хотел продать выигрыш – познакомился с Эноком. Он уговорил меня на пробный урок, потом сказал, что поможет мне доучиться за половинную стоимость и получить бреве. Так и попал на эту галеру…