Читаем Руимо. Пришедшая (СИ) полностью

— Всего три Ментора, — на лице мужчины проскользнула загадочная улыбка. — И это правда. Однако, в песне этой ошибка, и ты сама знаешь, какая. В ту ночь погибли все — за исключением маленькой принцессы, совсем крохи — пяти лет от роду. По-моему, это прекрасно, и в какой-то степени даже романтично, хоть я и не романтик: Эйра Фенхидес, чистокровная nuem Ellen, выжившая чудом. Последняя представительница древнего рода….

— Мерзкое дитя инцеста!

— …навсегда лишённая возможности его возродить, потому как без кровосмешения ей не иметь детей. Она — последний отблеск могущества своих предков, Дамира и Елены; и жизнь её подобна сиянию когда-то прекрасной, яркой, но уже мёртвой звезды, которое вскоре иссякнет.

Фелиция громко фыркнула: ей не понравилось мечтательное выражение на его лице, когда он говорил об этом красноглазом выродке. Злость бурлила в ней при одной только мысли об Эйре.

— Нам за уши привязали обычаи этого рода, объяснив это «проклятьем», заставили принять как должное и даже почитать их аморальные традиции! Омерзительно было находиться с ней в одной комнате во время аудиенции. Я так же позаботилась и о том, чтобы внимание народа было заострено именно на их особенных бракосочетаниях…Но довольно о Фенхидес: меня тошнит об одной только мысли о них. Есть только одна насущная проблема — Среброглазый. Я считаю, что он не больше, чем воин с огромным жизненным опытом, и престол — не его стезя.

— Ты недооцениваешь его, и напрасно. Он прожил больше, чем кто-либо в Руимо — на глазах его рождались и уходили из жизни, доживая до старости, столько поколений, что никому из ныне живущих — разумеется, кроме нашего Предводителя, и помыслить трудно, — мягко ответил мужчина, и гневный взгляд, коим его наградила Фелиция, ничуть его не смутил. — Ты мало знаешь о Среброглазом.

— Достаточно, чтобы заключить: он — не король!

— Напрасно.

Фелиция хотела бурно возразить, но прикосновение холодных губ к плечу, затем к нежной шее, абсолютно сбили её с мысли.

— Спокойнее, Лиша, — в хрипловатом, мурлыкающем голосе она услышала потаённую угрозу. Но решила, что ей вполне могло показаться. — Скоро ты узнаешь, какой он правитель, имеет ли влияние и крепка ли его власть. А мы узнаем, опасен ли он так, как прежде — или же годы мира ослабили его бдительность, а навыки — покрылись плесенью. Однако, это обойдётся дорого. Ты готова исполнить обещанное?

— Я не меняю решений, — твёрдо произнесла она и гордо выпрямила спину. — Никогда.

— Чудесно, Лиша. Но ты уверена, что Вартон предан Бракентусскам, и, в первую очередь — тебе лично настолько, что осмелится без сторонней помощи пойти войной против Тувиама? Против Элиты? Это самое настоящее самоубийство.

Последнюю фразу он сказал без капли сожаления и даже насмешливо.

— Преданность легко заменят принуждение и страх.

— Старый добрый метод, проверенный. Но Тувиам — особенный противник, выражаясь мягко.

— Все мои люди сделают то, что им приказано. И либо они погибнут в бою как герои, мужественно отдавшие жизни за Вартон и королеву, которой служат и служить обязаны, либо сдохнут как предатели и изменники — на плахе. Страх — сильное оружие, если знать, как им пользоваться; поверь мне: показательные, публичные казни в Свеххе, Нао, Морруше и даже Астерте, столице Вартона, сделали своё дело. Можешь не сомневаться.

Он приподнял светлую бровь, и на лице его скользнула тень изумления.

— Прекрасно. Маркус будет доволен решимости нового, надёжного и такого прекрасного союзника. Более того, в нашем…довольно узком кругу катастрофически не хватает, и высоко ценится дамское очарование: прекрасные представительницы женского пола — большая редкость.

Холодные губы касались её тонкой, нежной шеи. Фелиция не сумела удержать громкий вздох, когда мужчина резко привлёк её к себе.

— Нет, постой…как же совет, скоро… — шептала она, теряя силы и желание сопротивляться. На мгновение ей удалось с собой совладать.

— Стой! — требовательно воскликнула она, отпрянув. Мужчина нехотя прервался. — Я уже сделала всё, что было нужно и последнее, что осталось — отдать приказы. Могу я…по-прежнему доверять…

— Можешь, — согласился он, выдержав короткую паузу, глядя в серо-зелёные глаза. Его странная улыбка внушала беспокойство. Впрочем, он всегда так улыбался — и совершенно не понять, что у него на уме.

Фелиция подалась вперёд. Настенные часы громко тикали, стрелки указывали на половину восьмого.

«Совет подождёт», — решила она, снова оказавшись в крепких объятиях.

* * *

На улице стемнело, и в покои снова пробралась тьма. Благовония уже давно истлели, оставив после себя аромат дыма. Стрелки на часах достигли отметки «девять».