— И ты лишишь невинных жизни? — не унимался Ментор, но голос его теперь не звучал столь уверенно. Рик оценивающе и с грустью посмотрел на людей, на их обращённые в пустоту взгляды.

— Я отпущу их, если позволишь мне уйти.

— Не отпустит, — резко добавила Беата. — Те, чей дух ему удалось сломить, навечно остаются в его власти, а разум их искалечен навсегда.

В тот же миг люди как будто проснулись, вышли из забытья. Тряхнули головой, приходя в чувства; панические возгласы появились несколько секунд спустя, когда они увидели, что увязают в топи. Кто-то вскрикнул, указал на лезвие Константина. Среди отчаянных криков и мольбы о помощи слышались обращения к Светлым Богам.

Константин снова обернулся, с нетерпением ожидая приказа.

Ладонь Рика закрыла Деми глаза так же, как и Эйре; девушку пробрала дрожь. Послышался страшный свист. Дикие вопли людей слились в протяжный хор, заглушающий собой все прочие звуки.

* * *

Крики быстро оборвались. Рик развернул Эйру и Деми спиной к груде тел.

— Уходим, — скомандовал он. Все молча потянулись в сторону Среброглазого.

Беата уже была готова прочесть заклинание и перенести всех в Золотой город. Саша с мрачным видом остановился с ней рядом, Сарн и Генри несли полуживого капитана стражи, Креос подошёл последним.

И только Константин не торопился уходить.

Выпущенная Беатой топь исчезла, будто бы её и не было, оставив беспорядочно разбросанные мёртвые тела на дороге. Не побрезговал чародей пройти прямо по ним в самый центр, и, отбрасывая в сторону лоснящиеся красным конечности и головы, тело Ментора не обнаружил.

— Ушёл, — прорычал он, и зашвырнул чью-то руку обратно в кучу.

— Как сказать, — безрадостно ответила Беата. — Ногами он был в топи. И пожертвовал ими, телепортировавшись отсюда.

Константин выдержал паузу. Успокоился, и, выровняв голос, хрипло спросил Рика:

— Что делать с Мильфелом?

— Зачистить, — коротко приказал Среброглазый.

Глава 18

— Mour tolarien, Felishia, — тихо прозвучало совсем рядом. Фелиция бросила на смуглую девушку презрительный взгляд, и та поклонилась. Рядом с декольтированным, расшитым золотом по шёлку цвета слоновой кости платьем, серая одежда служанки выглядела совсем невзрачной. — Ваше величество…

— Прочь с дороги, — яростно прорычала принцесса и резко оттолкнула девушку, хотя та вовсе не преграждала ей путь. Она отшатнулась и, едва не упав, опустилась на колени.

— Простите, Ваша Светлость!

Фелиция даже не взглянула в её сторону. По её побледневшему, напудренному личику медленно стекали холодные капли пота, полные алые губы едва заметно дрожали. Изящные тонкие пальцы, унизанные крупными перстнями, побелели, сжатые в кулак.

Фелиция нервничала и была на грани паники. Больше она не чувствовала себя защищённой в стенах собственного и самого любимого замка — всегда немного мрачного, тихого и загадочного, носившего имя Мируистэль. За каждым углом, в каждой падающей тени ей мерещился силуэт Среброглазого, или же — того убийцы-чародея, прозванного Лисом или же Мясником, за долю секунды расправившегося со стражниками, а затем метнувшего в принцессу своё чудовищное оружие.

Офелия поступила разумно, убедив, что лучше прибегнуть к проекции, и Фелиция мысленно её благодарила: окажись она в Мильфеле во плоти — уже давно была бы убита, обращённая в груду плоти.

И как этот презренный маг посмел покуситься на её жизнь? Её, Фелиции Бракентусской, дочери короля Рейма и будущей королевы Вартона?

— Как он посмел? — размышляла она вслух. — Ничтожество! Подлец! Напасть на особу царских кровей!

Серо-зелёные глаза напряжённо всматривались вглубь коридора, опасаясь малейшего постороннего движения.

Солнце садилось. Розовато-фиолетовый закат на краснеющем вдалеке небе завораживал, часами за ним можно было наблюдать из вытянутых окон замка, увенчанного стройными высокими башнями с угловатыми, острыми крышами. Башенки охраняли грозные, почти чёрного цвета горгульи с жуткими мордами, которые, казалось, могут ожить в любой момент.

На прекрасные пейзажи, открывающиеся из окон, принцессе было наплевать ещё больше, нежели обычно. Длинный, тихий коридор, в котором за ней пристально наблюдал десяток пар глаз с портретов — старинных, местами уже с потрескавшимся и осыпавшимся слоем масла, остался позади. Фелиция облегчённо вздохнула.

Ступив несколько шагов, она остановилась. Прямо перед ней возвышались покрытые резьбой, вытянутые двери на манер окон, а рядом с ними — закованные в доспехи стражники. Раньше вместо них покои её много лет охранял верный телохранитель, с которым она впоследствии распрощалась: новым «союзникам» он был не по душе. И она, дабы доказать свою надёжность, дала добро на то, чтобы они поступили с ним так, как считают нужным. После этого он исчез. Фелиция не только не жалела об этом — даже забыла, словно никогда его и не было.

— Удвоить охрану замка, — твёрдо скомандовала она, приоткрыв дверь. — Ко мне никого не пускать. Никого. Я ясно выразилась?

— Будет исполнено, Ваша Светлость, — стражник поклонился.