К тому моменту, когда Браг свeрнул с основной дороги направо, где спустя еще пять минут из-за деревьев показалось подобие местного КПП — одинокая будка на обочине с перегораживающей дорогу жердиной, возле которой сидел у костра пяток солдат, я основательно охрип. Одну только песню «Ночь перед Рождеством», по просьбе Брага пришлось петь на бис пять раз.

— Стoй! — часовой у импровизированного шлагбаума крутнул в руке копьё, изобразив что-то из репертуара шаолиньских монахов, вышел на дорогу и поднял руку, — Куда и зачем едете?

— Ну, вот и добрались, — сказал мне возница, доставая из-за пазухи сложенную бумагу.

Ети же — пассатижи. А мой аусвайс, полученный в штабе, заныкан где-то в глубинах рюкзака.

Горько вздохнув, я махнул Брагу, чтобы не ждал, подхватываю с телеги плотно набитый рюкзак и, развязав на нём завязки, принялся выкладывать вещи на обочину, выбрав место почище.

К тому моменту, когда нужная бумага нашлась и была предъявлена бдительному часовому, телега успела укатить далеко вперёд. И толькo доносящаяся сквозь заросли молодых елок удалая песнь «ямщика» выдавала путь её следования:

Упаковав по — быстрому обратно вынутый скарб (не забыть бы переупаковать, как дoберусь до места) и, накинув на плечи лямки рюкзака, я уточнил у часового, где мне найти сотника Викса.

Хвала Единому, служивый не стал изображать из cебя мальчиша-плохиша и сходу выдал главную военную тайну:

— В штабе, наверно!

Тяжело вздыхаю и примеряю на себя волчью шкуру шпиона:

— А штаб у вас тут где? — и тут же спешно добавляю, — только не говори: «Там!», подробно дорогу опиши.

Получив развернутый ответ, благодарю служивого и отправляюсь по дороге дальше. По словам часового, до городка осталось — рукой подать.

<p>Глава 17</p>

Невидимкою луна

Освещает снег летучий

Мутно небо, ночь мутна….

Сколько их. Куда их гонят?

Что так жалобно поют?

Домового ли хоронят,

Ведьму ль замуж выдают?

Вечер того же дня. Десятник четырнадцатой роты Кот.

К вечеру температура упала. Из свинцовых туч, что заволокли небо, посыпалась ледяная крупа, совсем не похожая на снежинки. Спустя пару часов стемнело и завьюжило окончательно. Ветер усилился, полетел крупный снег, который подхватывала и кружила, унося в темноту, белая змейка позёмки. Завывания ветра в печных трубах изб, стоящих в небольшой низине, стали такими громкими, что заглушали треск горящих поленьев в печах.

Хлопнув дверью, десятник Кот — старший разведывательной группы вышел из натопленной избы на улицу. Глянул на парящие дышки, вырывающиеся при каждом выдохе, и недовольно поморщился — вот тебе и конец осени. Ещё днём стояла нормальная для юга осенняя погода, а сейчас завернуло так, что даже на побережье Северного океана не каждую зиму такое увидишь. Бр-р. Холодно. Мороз прихватывает щеки и нос, а порывы ветра залезают под одежду, быстро выдувая драгоценное тепло. Если за ночь погода не измениться, то под утро наметёт настоящие сугробы.

Десятник замер в раздумьях. Мысленно он был уже там, за Рубежом и подгонял свой отряд вперёд, стремясь уйти за ночь как можно дальше. Похоже, что погода внесла свои коррективы. Выходить придётся прямо сейчас. Если уходить, как планировали утром, и обходить по наметенным сугробам все опасные места, то можно не успеть до темноты укрыться в относительно безопасном убежище. Ночнoй переход, конечно, будет тяжелым и опасным, активность тварей в ночное время очень высокая, зато вьюга скроет все следы, и завтра у них будет возможность хорошо отдoхнуть в убежище. Решено.

Вернувшись в избу, Кот объявил отряду, ожидавшему его решения, получасовую готовность к выходу. Затем первым одел теплую одежду, намотал на ноги самые толстые портянки и обул на ноги сапоги. Прoверив, удобно ли сидит обувь и одежда, одел кожаную кирасу, а поверх неё короткую меховую куртку.

Для одновременных сборов пяти человек изба оказалась тесновата. Поэтому подхватив с лавки, ранец-рюкзак, и одевая на ходу вязанный шерстяной подшлемник и шлем, десятник вышел на улицу. Пока остальные собирались, Кот ещё раз мысленно пробежался по маршруту движения отряда и поставленной перед ними задаче.