<p><strong>Валерий Андрианов</strong></p><p><strong>Я — Некромаг. Часть 4. Путник</strong></p>

<p>ГЛАВА 1</p>

Дверь камеры открылась, и сильный толчок в спину, заставил меня сделать несколько быстрых шагов вперед, чтобы не упасть на грязный пол. За спиной, скрипнув ржавыми петлями, захлопнулась дверь, отрезая меня от внешнего мира. Раздался звук задвигаемого засова и удаляющихся шагов. Понятно, мавр сделал своё дело, мавр может удалиться. Ладно, хорошо хоть руки свободными оставили, благодетели. Рёбра конечно побаливают, но целы. Хм, пока.

Тишину камеры нарушает только писк и шуршание крыс, что копошатся в крохотной кучке соломы в углу. Про запахи, висящие в воздухе, лучше не упоминать, во избежание так сказать. Особенно воняет от ведра в углу. Ху-х, глаза есть! Сразу вспомнилась предыдущая камера — на Земле. Кажется, я становлюсь рецидивистом. Правда сбежать в этот раз не получится. Руки ощупали артефакт-ошейник, сдавивший горло (оказывается у святых отцов и такие имеются). М-да, приехали! О том, что попытка снять сей девайс — несусветная глупость меня предупредили сразу. Стоит только применить к нему небольшое усилие, он начнёт затягиваться. Стоит попытаться воспользоваться магией, он начнёт затягиваться. Стоит попытаться покинуть камеру без сопровождающего со специальным амулетом, он затянется сразу. Нет, если ты добровольно хочешь свести счёты с жизнью, то вперед и с песней — нет преград для патриотов, народ здесь только обрадуется — им меньше возни, но в остальном ситуация печальная.

Я же, как тот хохол, что пока не помацает — не поверит, попробовал засунуть палец под ошейник и оттянуть, некстати вспомнив поговорку про любопытную Варвару. М-да, больше пробовать не хочется. Вообще ничего не хочется, кроме глотка воздуха. Минут пять валяюсь на полу, хрипя и дыша через раз, дожидаясь пока удавка на шее успокоится и вернется в первоначальное положение. Фу-х, вытираю вспотевший лоб. Пытаться с магией даже не буду. Хватит на сегодня экспериментов. С тоской гляжу в оконце, закрытое металлическими прутьями решётки, сквозь которое виден крохотный кусочек неба. Чему я не сокол?

А так хорошо день начинался! Ещё утром я был счастлив, что отправляюсь на Эйнал, а сейчас, как писал Александр Сергеевич «сижу за решеткой, в темнице сырой, вскормленный в неволе…». Кстати, о вскармливании! Пожрать бы чего-нибудь не помешало. Желудок — гад такой, добра не помнит, а после переноса в этот мир во рту не было и маковой росинки.

«И не надейся! Всё бы тебе жрать — прорва. И не надо мне раcсказывать про молодой и растущий организм. Вот как потащат к обеду на костёр, тогда узнаешь, как себя шашлык на углях чувствует!»

Οт представленной картины аппетит пропал. Сразу. И кажется надолго. Я сглотнул подступивший к горлу комок. Это называется — попал, так попал. И не важно, что я здесь ни при чём! Что мне просто «повезло» оказаться в неудачное время в неудачном месте. Ночью. На кладбище. В разгар подъёма нежити, одним тёмным идиотом, который так сильно удивился, когда я выпал из портала в середину кладбища, едва не напоровшиcь на решетку низкой оградки, что упустил контроль над поднятыми зомби. Те, вкурив дармовой энергии, что разлилась по округе от моего портала, трансформировались в подобие высших зомби и устроили тёмному мать Кузьмы. Тот долго не продержался, завалил одну тварь, а потом пал смертью храбрых — сожрали его, с легкостью взломав слабый щит. Туда ему и дорога. А вот потом нежить обнаружила и меня, удивленно смотрящего по сторонам и гремящего на всю округу посудой в рюкзаке. Лагерь-то сворачивал в спешке, вот и покидал посуду в рюкзак, қак бог на душу положит…

Выругавшись на смеси имперского и великого и могучего, поднимаюсь на ноги и забрасываю рюкзак за плечи. Чёрт, как ребра-то болят — портал почему-то открылся на высоте двух метров от земли. Что ж за непруха-то такая? Ну что ему стоило открыться возле деревни или в другом спокойном месте? Обязательно было закидывать меня на кладбище и в такую жо… чёрт!

Твари, покончив с тёмным, бросаются ко мне, прыгая кузнечиками среди могил и надгробий. Зрелище, если честно жуткое! Все с горящими глазами. Клычищи во! Рожи страшные, в крови. Когти на руках такие, что Фредди Крюгер прячет свои нелепые перочинные ножички за спиной, при этом стыдливо шарқая ножкой и приговаривая, что он здесь просто плюшками балуется.

«Упс. Кажется писец котёнку!»