Читаем Рубайят полностью

Живи среди мужей разумных и свободных, Страшись, беги лжецов и душ неблагородных, И лучше яд испей из чаши мудреца, Чем жизненный бальзам из рук людей негодных.

x x x

Будь весел в эти мгновенья, в которые ты живешь, Люби луноликих красавиц, чей стан с кипарисом схож. Поскольку ты здесь не вечен.старайся стать совершенным И радуйся, если в мире друзей совершенных найдешь.

x x x

Шел в кабак я, тепля в сердце веру чистую одну, Что зуннаром светлых магов там свой стан я затяну. Там я так вином упился, что служитель харабата * Выбросил мои пожитки, после вымыл майхану.

x x x

Пока медресе и мечети во прах не падут, Дела мудрецов-каландаров на лад не пойдут. Покамест неверием вера, а верой неверье не станут, оверь мне,- средь божьих рабов мусульман не найдут.

x x x

Друг, твое вино питает существо мое живое. Лик твой нежный мне сияет, словно солнце заревое. Встань и дай мне на мгновенье замереть у ног твоих. Смерть у ног твоих мне лучше сотни жизней старца Ноя.

x x x

Почему стремиться краю здесь должны мы непременно. Мой эдем-вино и кравчий, все иное в мире-тленно. * Там, в раю,-вино и кравчий, здесь дано-вино и кравчий. Так пускай вино и кравчий в двух мирах царят бессменно.

x x x

Чаша эта, что милый мне кравчий нальет,-моя вера. В ней любовь, в ней - душа моя, в ней, слаще сот,- моя вера. Коль опять винопитью запреты кладет моя вера, В этой чаше глубокой пускай оживет - моя вера.

x x x

О друг, нам время не подчинено, Нам не навечно бытие дано. Пока в руках мы держим наши чаши, В руках мы держим истины зерно.

x x x

0, доколе сокрушаться, что из этой майханы Ни конец мой, ни начало мне в тумаке не видим, Прежде, чем я в путь безвестный соберу свои пожитки, Дай вина мне, милый кравчий! Поясненья не нужны.

x x x

Гостившие здесь прежде поколенья Дремали в грезах самообольщенья. Садись и пей! Все речи мудрецов Пустынный прах и ветра дуновенье.

x x x

Светает... Поскорей встань с ложа сна, о кравчий! Пусть будет чаша мне тобой дана, о кравчий. Покамест из меня не сделали кувшин, Ты из кувшина мне налей вина, о кравчий.

x x x

0 кравчий, блаженное утро за нашим окном. Наполни мне чашу оставшимся с ночи вином. Пить будем опять, возродим нашу прежнюю радость. Все сгниет... Вместим же всю жизнь в этом миге одном.

x x x

Вино мое - пища души, от вина я телесно здоров. Мне тайну творенья в тиши вино открывает вновь. Отныне меня не влечет ни этот мир, ни иной. Здесь чаша вина для меня - превыше обоих миров.

x x x

Я так упьюсь, что всей хмельною силой Дух винный встанет над моей могилой, Чтоб опьянел бредущий мимо ринд, Пропившийся, похмельный и унылый.

x x x

Без чаши с утра, без вина я жить не могу, Без чаши я тело свое носить не могу. Я пленник мгновенья, когда возглашает мне кравчий "Возьми еще чашу!" - а я уж и пить не могу.

x x x

Любовь- роковая беда, но беда - по воле аллаха. Что ж вы порицаете то, что всегда - по воле аллаха. Возникла и зла и добра череда-по воле аллаха. За что ж нам громы и пламя Суда - поводе аллаха?.

x x x

Каждый, в ком пламенеет любовь без конца и без края, В храме он иль в мотети,- но если, огнем нагорая, Записал свое имя навеки он в Книге Любви, Тот навеки свободен от ада, свободен от рая.

x x x

Да будет влюбленного сердце восторгом полно. Да будет позор презирая, безумным оно. Я, трезвый, терзаюсь об мелочи каждой... А пьяныйЯ светел и трезв: будь, что будет - не все ли равно.

x x x

Кааба * и кабак - оковы рабства. Азон * и звон церковный - зовы рабства. Михраб, и храм, и четки, и кресты На всем на этом знак суровый рабства.

x x x

Все дела моего бытия - восхваленье вина, Дом мой, келья моя - это храм прославленья вина. О дервиш, если разум - твой пир, знай: он мой ученик На пиру у меня В том моя, без сомненья, вина.

x x x

Не для веселости я пью вино, Не для распутства пить мне суждено. Нет, все забыть! Меня, как сам ты видишь, Пить заставляет это лишь одно.

x x x

Я буду пить, пока мой век во тьму не канет. Пусть прибыль всей земли мне разореньем станет. О ты, душа миров! Здесь в мире пьян я буду И в рай войду, когда мой дух тебе предстанет.

x x x

Источник Жизни Хызр нашел- была пора... И утолил я в нем душевный жар с утра.

x x x

Доколь, самовлюбленный ты глупец, Терзаться будешь мукой всех сердец? . Жизнь проведи в блаженном опьяненье, - Ведь неизбежен гибельный конец.

x x x

Зачем имам * нам проповедь долбит? Ведь нам, как книга, небосвод открыт, Пей, друг! Вино ничем незаменимо. Оно любую трудность разрешит.

x x x

Видел утром я ринда; в пыли на земле он лежал, На ислам, на безверье, на веру, на царства плевал. Отрицал достоверность, творца, шариат, откровенье. Нет! Бесстрашнее духа и в двух я мирах не встречал.

x x x

Ты пей, но крепко разума держись, Вертепом варварства не становись, Ты пей, но никого не обижай. Ослаб - не пей, безумия страшись.

x x x

Было всегда от любви в груди моей тесно. Целый век изучал я вращение сферы небесной, Взглядом разума я озарил весь свой жизненный путь, И теперь мне известно, что мне ничего не известно.

x x x

Перейти на страницу:

Похожие книги

Невидимая Хазария
Невидимая Хазария

Книга политолога Татьяны Грачёвой «Невидимая Хазария» для многих станет откровением, опрокидывающим устоявшиеся представления о современном мире большой политики и в определённом смысле – настоящей сенсацией.Впервые за многие десятилетия появляется столь простое по форме и глубокое по сути осмысление актуальнейших «запретных» тем не только в привычном для светского общества интеллектуальном измерении, но и в непривычном, духовно-религиозном сакральном контексте.Мир управляется религиозно и за большой политикой Запада стоят религиозные антихристианские силы – таково одно лишь из фундаментальных открытий автора, анализирующего мировую политику не только как политолог, но и как духовный аналитик.Россия в лице государства и светского общества оказалась совершенно не готовой и не способной адекватно реагировать на современные духовные вызовы внешних международных агрессоров, захвативших в России важные государственные позиции и ведущих настоящую войну против ее священной государственности.Прочитав книгу, понимаешь, что только триединый союз народа, армии и Церкви, скрепленный единством национальных традиций, способен сегодня повернуть вспять колесо российской истории, маховик которой активно раскручивается мировой закулисой.Возвращение России к своим православным традициям, к идеалам Святой Руси, тем не менее, представляет для мировых сил зла непреодолимую преграду. Ибо сам дух злобы, на котором стоит западная империя, уже побеждён и повержен в своей основе Иисусом Христом. И сегодня требуется только время, чтобы наш народ осознал, что наша победа в борьбе против любых сил, против любых глобализационных процессов предрешена, если с нами Бог. Если мы сделаем осознанный выбор именно в Его сторону, а не в сторону Его противников. «Ибо всякий, рождённый от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4).Книга Т. Грачёвой это наставление для воинов духа, имеющих мужественное сердце, ум, честь и достоинство, призыв отстоять то, что было создано и сохранено для нас нашими великими предками.

Татьяна Грачева , Татьяна Васильевна Грачева

Политика / Философия / Религиоведение / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное