Читаем Роза и Рикардо полностью

Внизу под крылом самолета клубились облака, позолоченные сверху лучами восходящего солнца. Ее взору предстала вся гамма красок — от темно-серого до жемчужно-розового, от нежно-сиреневого до ослепительно-золотого. И все это неуловимо перетекало одно в другое, как будто кто-то смешивал кисточкой цвета на гигантской палитре.

Дульсе пожалела, что сдала этюдник в багаж. Сейчас бы зарисовать, схватить прекрасное мгновение, ведь потом, по памяти будет трудно воспроизвести все богатство и разнообразие оттенков.

Дульсе посмотрела на часы. Еще совсем рано. Там, внизу, наверное, едва брезжит серенькое утро, а она, поднявшись выше облаков, первой встречает восход.

Радостное возбуждение охватило ее. Сегодня утром она будет уже в Париже, городе ее мечты. Она будет ходить по святым камням Монмартра, она увидит наяву сокровища Лувра, рассмотрит каждый мазок на картинах великих мастеров. Репродукции в подаренном ей альбоме, безусловно, очень хороши, но все же они не могут передать очарования живых красок.

Первым делом она сразу же побежит в музей Лувра, нет, пожалуй, сначала посмотрит Нотр-Дам... Ой, а Елисейские поля? Дня не хватит, чтобы посетить все, что хочется посмотреть, и трудно выбрать, с чего начать. Дульсе улыбнулась своим мыслям: какая же она глупенькая, ведь у нее впереди не один день, и она растянет удовольствие от знакомства с Парижем, она узнает каждый закоулочек, чтобы почувствовать себя не провинциалкой, а настоящей парижанкой.

Она сама не заметила, как заснула, и очнулась, только когда бортпроводница мягко потрясла ее за плечо.

Лайнер коснулся колесами бетонной дорожки аэродрома и теперь плавно замедлял свой бег, чуть подрагивая на ходу.

— Добро пожаловать в Париж, — сказала в микрофон стюардесса и ослепительно улыбнулась на прощание.

В аэропорту Дульсе едва могла дождаться, пока серебристая гофрированная лента вынесет ей навстречу ее багаж, так ей хотелось побыстрее умчаться в город и полной грудью вдохнуть настоящий парижский воздух. Она нетерпеливо подхватила с транспортера вещи, перекинула через плечо ремень этюдника и взялась за дорожную сумку. Но вдруг почувствовала, что ее рука только скользит по ручке, а сумка сама собой поднимается вверх.

Дульсе в изумлении подняла глаза и встретилась в пронзительным взглядом из-под густых бровей. Тот самый подозрительный парень из самолета держал теперь ее сумку, низко склонившись почти к самому лицу Дульсе.

— Разрешите вам помочь? — спросил он тоном человека, не привыкшего к отказу. — Вам куда? Я могу подвезти. Меня встречает машина.

Дульсе почувствовала, что ее тело покрывается противным липким потом, а ноги предательски слабеют от страха.

— Нет... — пролепетала она и судорожно уцепилась за сумку. — Нет... Я сама...

Она быстро огляделась по сторонам. Вокруг было довольно много народа. Вряд ли в таком людном месте он сможет причинить ей вред. Это вселило уверенность, и Дульсе резко рванула сумку к себе, прошипев парню прямо в лицо:

— Отдайте сумку. А то закричу!

Парень слегка растерялся от ее неожиданного натиска.

— Я только хотел...

— Пустите, я сказала! — уже в полный голос заявила Дульсе.

Стоящие рядом люди стали оглядываться на них.

«Пусть смотрят, так даже лучше, — решила Дульсе. — По крайней мере, запомнят меня и его».

Она выхватила сумку и, сгибаясь от тяжести, поспешила к выходу, стараясь смешаться с большой толпой экскурсантов, поджидающих у двери своего гида.

— Простите... извините... пропустите... — бормотала она, протискиваясь как можно глубже в толпу.

Несколько женщин недовольно ойкнули — металлическая ножка этюдника выскочила из застежки и теперь больно царапала окружающих. Но Дульсе не могла остановиться, чтобы поправить ее, — страх гнал ее все дальше и дальше.

На ее счастье, на стоянке такси оказалась свободная машина, и Дульсе плюхнулась на сиденье, тяжело дыша.

— Позвольте я положу вещи в багажник? — спросил таксист. Но она прижала к себе сумку и отрицательно покачала головой. — Как хотите. — Таксист пожал плечами и вырулил на автостраду.

Несколько минут Дульсе молча смотрела на проносящиеся за окном рекламные щитки и указатели. И вдруг страшная мысль молнией мелькнула в ее мозгу и обожгла паническим ужасом: она ведь не назвала адрес! Куда же ее везут?

— Остановите! — крикнула она в спину таксиста. — Остановите немедленно!

— Мадемуазель что-то забыла? — с улыбкой повернулся к ней таксист. — Нам вернуться в аэропорт? — А сам продолжал гнать машину с прежней скоростью.

— Что же вы не поворачиваете? — Дульсе ощутила себя в ловушке и лихорадочно думала, что предпринять.

— Разворот дальше, — ответил таксист и усмехнулся. — Мадемуазель впервые в Париже?

— Да... впервые, — буркнула Дульсе, с досадой ощущая, что ее французский не слишком хорош для такого беглого общения.

— Тогда могу порекомендовать вам недорогой отель, — сказал водитель. — Правда, он почти на окраине, но неподалеку станция метро.

— Не люблю гостиницы, — сморщила носик Дульсе. — И потом, вы так мчитесь, даже не спросив, куда мне надо.