— Ой мамочки! Динозавр! — Тереса покатилась от хохота, за ней засмеялись остальные подруги. — Динозавр! А ведь правда похож, хвоста только нет. А кто этот дядечка, к которому ты присоседилась? Чудный дедок, только что-то все грустил. Познакомь, я его расшевелю.

— Это... старый друг нашей семьи, сеньор Игнасио. — Лус сразу посерьезнела. Ей почему-то не хотелось упоминать о сане старого друга семьи.

— А вот и наш трезвенник. — Леонора, оглянувшись, заметила приближавшуюся к выходу из парка пару: доктора Гонсалеса и аккомпаниатора. Видно было, что подруги Лус не успели проникнуться особым почтением ни к проповеднику, ни к его проповедям.

— Слушай, Лус, — затараторила Тереса, — дай-ка я тебя ему представлю! — Не увидев на лице подруги особого энтузиазма, Тереза продолжала: — Ну, ну, пошли. Не все ж тебе оставаться телефонной сводней. Ладно, ладно, в кои-то веки появился шанс познакомиться с достойным джентльменом. Не бойся, он первый не пристает! Послушаешь легкую музыку, выпьешь прохладительных напитков... Ах, да! Легкой музыкой ты уже вроде бы насладилась, — хохотала Чата. — Пойдем выпьем минералочки!

Вместе с подругами Лус зашла в небольшое кафе, где можно было выпить чашечку кофе, взять бутылочку легкого вина или кока-колы. «Все, что доктор Гонсалес считает недопустимым для христианина», — подумала Лус и как будто назло проповеднику взяла кофе и стакан кока-колы, которую на самом деле не очень любила.

Ее подруги, однако, ограничились соком и минеральной водой.

— Вы что, верите всему, что он болтает? — удивилась Лус. — Чата, да не ты ли позавчера на вечеринке преспокойно пила и пиво, и вино?

— Да ну, — махнула рукой Чата, — Вил, если увидит, начнет занудствовать. Как говорится, не будите спящую собаку, не укусит.

Лус пожала плечами и стала маленькими глотками пить кофе. В этот момент в кафе вошел проповедник собственной персоной. Вблизи весь его облик показался девушке еще более нелепым — этот костюм, эта роза в петлице! На лице доктора Гонсалеса застыло какое-то брезгливо-постное выражение, какое бывает у тети Кандиды, когда она говорит о чем-то для нее неприятном.

Он подошел к подругам и встал рядом с их столиком.

«Пришел с инспекцией», — невольно подумала Лус.

— Я рад, — сказал Вилмар Гонсалес, — что мои наставления пошли моим помощницам на пользу, надеюсь, ваша прелестная подруга тоже присоединится к нам, — он обращался к Чате, но смотрел на Лус.

— Нет-нет, — быстро проговорила девушка, — я... я не могу. Я очень занята... и... — Она вдруг осознала, что начинает оправдываться под этим строгим, как у учителя, взглядом. «Этого еще не хватало!» — рассердилась Лус сама на себя и твердо сказала: — Я уже говорила вам, доктор Гонсалес, что не смогу вам помочь.

— Какая удивительная жалость! — сказал проповедник и подсел к ним. — Сок апельсина, пожалуйста, — обратился он к официанту.

— Простите, пожалуйста, откуда вы? — спросила Лус.

— В настоящее время я выступаю от лица Нью-Йоркского отделения нашей церкви, — с достоинством ответил Гонсалес. — Но родился я в Бразилии.

«Так вот откуда этот акцент, теперь все ясно», — подумала Лус.

— Я испытываю счастье, что вы, сеньорита Лус, пришли на мою проповедь, — сказал Гонсалес, — и я надеюсь...

— Да-да, конечно, — сказала Лус, решительно поднимаясь из-за стола. Ей стало просто невмоготу находиться в одном помещении с этим человеком. «И как его девчонки терпят», — недоумевала она. — Извините, я очень тороплюсь, до свидания, — бросила Лус не столько проповеднику, сколько подругам, и быстро вышла из кафе.

Гонсалес проводил ее взглядом.

— Ваша подруга — занятый человек, — сказал он Чате и Леоноре, — но я надеюсь, она найдет для меня время.

ГЛАВА 11

Весь долгий перелет от Мехико до Парижа Дульсе продремала, забившись в угол кресла и не отвечая на расспросы попутчиков. Стюардесса убирала поставленные перед ней подносы с едой нетронутыми.

Делая вид, что спит, Дульсе со страхом думала, что бандиты могли узнать о ее отъезде, и мысленно перебирала в памяти лица пассажиров - а вдруг один из них приставлен бандитами следить за ней? 

Какой-то парень, по виду мексиканец, занимающий кресло через проход от Дульсе, постоянно бросал на нее пристальные заинтересованные взгляды.

«Что ему надо?» — поеживаясь, думала Дульсе, ловя на себе очередной взгляд черных глаз, спрятанных под густыми бровями.

Этот парень выглядел очень подозрительно, и сердце Дульсе сжималось от леденящего страха. Пока она в самолете, ей ничто не угрожает. А потом? Ведь она будет совсем одна в незнакомом городе, да еще таком огромном, как Париж. Ей не к кому даже обратиться за помощью. Не бросаться же прямо с трапа самолета в объятия ближайшего полицейского. Во-первых, это просто смешно, а во-вторых, как она объяснит причину своего беспокойства?

Сквозь неплотно сомкнутые ресницы Дульсе заметила, что парень опять смотрит на нее, и демонстративно отвернулась к окну.

И все черные мысли вдруг разом выскочили у нее из головы. Даже дыхание захватило, такая прекрасная картина предстала ее взору за стеклом иллюминатора.