Читаем Рота, подъем! полностью

"На хрен, говоришь?". Соединив выковырянными патронами все ленты в одну длинную цепь и, положив ее на составленные вместе столы в один длинный ряд, чтобы не заклинило при стрельбе, я положил первую ленту в пулемет. "Врагам не сдается наш гордый варяг. За Родину, за

Сталина!! За дембель, который неизбежен, как крах империализма", – я передернул затвор. "Рота, огонь!!". С этими словами я, чуть присев и уперев пулемет Калашникова себе в бедро, нажал на спусковой крючок.

Пули вылетали из ствола оружия с положенной скорострельностью, гильзы сыпались вокруг меня раскатываясь по утоптанному снегу, я стрелял, чувствуя себя героем – Шварценеггером из известного боевика. Пули шли в темное небо ровной яркой струной. Пулемет трясся у меня в руках, роняя пустые ленты к моим ногам.

– Прекратить!! Прекратить!!! – высоко поднимая ноги, Гераничев несся сломя голову с соседней точки. – Прекратить!!!

– Аааааааааааааа!!! Ураааа!!!! – орал я, видя его краем глаза, не отпуская спускового крючка и не сводя взгляда с уже ставшего красным ствола пулемета.

– Прекратить!!!

Последняя пустая лента упала к моим ногам, и я резко повернулся к подбежавшему лейтенанту, поставив приклад пулемета на носок своего валенка:

– Товарищ лейтенант. Ваше приказание выполнено. Все патроны "на хрен"…

– Что?

– Как вы приказали, товарищ лейтенант. Все на хрен.

– Вы почему передо мной ругаетесь? Я приказал их не расстрелять, а вынуть!

– Вы серьезно, товарищ лейтенант? Скажите, что Вы пошутили?

– Я похож на клоуна? Похож?

Раскрасневшийся от бега и мороза лейтенант действительно был больше похож на клоуна, но эту тему дальше развивать не стоило.

– Товарищ лейтенант, а куда вы дели бы пятьсот патронов?

– Сдали бы на склад.

– В час ночи? Кому?

– Это не Ваше дело, товарищ сержант. Собирайте оружие. Все в машину. Я с вами в части поговорю.

Собирая оружие и переговариваясь с солдатами, я рассказывал о только что происшедшем. Они смеялись, Гераничев косился. Я, улыбаясь, подошел к борту машины, поставил на деревянное сиденье коробку с пустыми пулеметными лентами и толкнул ее вперед. Коробка поехала по отполированному солдатскими задами дереву и с грохотом, отозвавшимся в ночной тишине, свалилась в кузов.

– Вы чего сделали? Вы чего сделали, товарищ сержант? – подскочил взводный.

– Ничего, вроде.

– Вы знаете, сколько оптика стоит?

– Нет, товарищ лейтенант, – и я поставил вторую коробу на седло.

– Больших денег стоит. А вы ее бросаете.

– Это не оптика, а коробка с пулеметными лентами, – и я толкнул вторую коробку от себя. Коробка проехала по промерзшей лавке и упала вслед за своей предшественницей.

– Вы видели? Вы видели? – взывал к свидетелям лейтенант. – Я ему говорю, а он делает. Вы всю оптику там, это, как его… Вы…

– Где вы там оптику увидели?

– В грузовике!! А вы по ней коробкой с лентами.

– Оптика вся тут, у борта…

– А мне плевать. Товарищ сержант, слушайте приказ. Приказываю Вам дойти до части пешком. Можете выполнять.

– Есть! – Я махнул рукой к ушанке и, подмигнув сослуживцам, наслаждающимся очередным зрелищем, зашагал по укатанной грузовиками дорожке.

Минуты через три-четыре меня нагнал грузовик. Обогнав метров на тридцать, грузовик остановился. Уехать в часть, оставив посреди дороги военнослужащего, офицер не мог, не имел права. Это было бы слишком грубым нарушением. Если в такой ситуации со мной что-то произошло бы, то с лейтенанта полетели бы погоны. Это я понимал очень хорошо, от чего игра была в одни ворота. Я подошел к грузовику, обошел его со стороны водителя продолжая свою прогулку в морозную февральскую ночь под улюлюканье солдат в кузове. Грузовик снова меня объехал, но встал уже метрах в десяти передо мной. Из дверцы на подножку вылезла фигура.

– Залезайте в машину, – голос Гераничева был уставший.

– Не могу, товарищ лейтенант. У меня приказ командира взвода. Я иду в часть, – и зло добавил. – Я не из училища в полк обеспечения попал, а из учебки, мне пятнадцать километров марш-бросок – не разговор.

Грузовик объехал меня третий раз и остановился, преградив дорогу.

Гераничев вылез из кабины.

– Ладно. Я отменяю приказ. Залезай в кузов.

Я положил ладони на борт, меня подхватили руки и втянули внутрь.

– Класс!! Ты сделал Брата, еще как сделал. Круто. Молодец!! – кричали солдаты в кузове.

Но оказалось, что вечер страстных приключений еще не окончен. По приезду в полк Гераничев постарался заставить меня начать чистить привезенное со стрельб оружие.

– Я не буду этого выполнять товарищ лейтенант.

– Это приказ. По уставу Вы обязаны его выполнить.

– Устав не позволяет выполнять идиотские и издевательские приказы.

– Я приказал Вам почистить боевое оружие. А если завтра война?

– А если сегодня? А Вы без пистолета.

– Вы будете выполнять приказ?

– Не буду. Оружие после ночных стрельб по инструкции опускают в масло стволами, а чистят утром, так сказать, на свежую голову. А ночью заниматься ерундой я не буду. Простите, товарищ лейтенант, я устал и дико хочу спать.

– Я вас посажу.

– Не надо меня садить, товарищ лейтенант. Лучше я лягу. Времени уже два часа ночи. Правда, спать хочется.