Читаем Ропот полностью

… От сильного удара об землю тот ещё некоторое время не может прийти в себя…

… Андрус наклоняется к нему и несколько раз щелкает чем-то: из его кулака летят искры…

— «Есть»— Он резко отбегает к своим товарищам, которые ждут его в отдалении…

… На фарфоровых тарелках их лиц смешиваются щёлочное злорадство и акварельно-наивное ожидание чуда…

… Это ужасные и противоречивые гримасы жестоких детей, взявших в руки орудия пыток, сделавшими своими играми мучение живых существ…

… Кот осоловело поднимает голову…

… Какое-то сверкание, вспышки или снопы исходили из него…

… Он приглядывается сквозь звон контузии…

… Нет, не из него, а из того предмета, который теперь связан с ним…

… Животный ужас перед огнём заставляет дернуться, но путы на лапах не дают много простора для движения…

… Второй рывок, и он только переворачивается на другой бок…

… Жжёт…

… Рывок обратно…

… Пахнет палёной шерстью…

… Что делать?..

… Рывок…

… Жалобный стон…

… Рывок…

… Рывок…

… Стон….

… Искра…

… нет…

… от дыма слезятся глаза…

… Рывок…

… нет, нет…

… вопль отчаяния…

… нет, нет, нет…

… Боль от ожога…

… нет, Нет, НЕТ, НЕТ….

ВЗРЫВ

Уведомление о продаже жизни пришло слишком поздно

Доля слёз одежды, растаявшего дня просо

Как будто бы промелькнул всполох карт в руках опытного шулера, и вокруг появился новый пейзаж — засыпанное снегом, промёрзшее лютеранским холодом кладбище. Склепы и надгробия, изъеденные шрифтом мёртвых слов, голые деревья кричат руками белому небу, снежную плоть вспарывают чёрные хребты изгородей.

И вот, посреди этого места, этого опостылевшего декорационно-стандартного кладбища и очутился Хренус. Головокружительность смены состояний не сразу позволила Серому Псу ощутить своё тело. Он опять был зафиксирован в вертикальном положении, но теперь, поглядев вниз, Хренус заметил, что стоит на задних лапах причём всё его тело, вплоть до самого кончика морды, было сокрыто серым плащом, наглухо застёгнутым на все пуговицы. Поза его была статична и конечности ему не подчинялись. Единственной движимой частью тела Серого Пса была голова, на которой ощущалась шляпа, впрочем, меньшая по размеру, чем у Шишкаря, поэтому почти незаметная. Воспользовавшись этой ограниченной свободой, он огляделся, увидев, что стоит в толпе одетых в такие же серые плащи и шляпы собак, собравшихся возле пустой мёрзлой могилы. В изголовье, на небольшом подиуме, стояла собака колли, одетая в длинную пурпурную мантию. Колли произносила претенциозную речь, сопровождавшуюся обильной жестикуляцией:

— «И так мы скорбим вместе»-

Приглядевшись к собачьей публике, Хренус с невыразимой радостью для себя узнал тонкие, эфемерные силуэты псов из Серебряного Леса. Отсутствие глаз придавало их абстрактным мордам выражения непередаваемого наслаждения высшего порядка — тонкого и непорочного. От их голов поднимался лёгкий белый дымок, который огибал поля фетровых шляп, слегка покусывая их. Хренус немного испугался — не дымка, который был настолько чист, что, казалось, его можно было запачкать дыханием, а того, что сами эти призрачные псы превратятся в дым, растворившись навсегда. Только сейчас стало понятно, как мало ему было тех фракций времени, которое он провёл в их угодьях. Собственно, он даже не успел понять, насколько долгожданным отпуском из армии сломанных форм был тот опыт. То было временем абсолютного комфорта. Единственным таким временем в жизни Серого Пса.

— «Скорбь довлеет над миром!»-

Но исчезновения не происходило. Они стояли недвижимые и отстранённые.

— «Потоки слёз изливаются с небес!»-

Хренус ощутил внутри себя мягкое, но всепоглощающее сжатие, какое испытываешь при виде того, кого любишь. Бесконечно жалея о том, что он не так чист шкурой и душой, как они, видя в них идеальное воплощение пёсьей сущности, он страстно хотел попасть к ним, хотел хотя бы некоторое время постоять среди них. Но горькая обездвиженность жестоко отрезвила Серого Пса, напомнив о несбыточности его чаяний.

— «И пал он жертвою не той войны…»-

От тоски Хренус поднял взгляд и вгляделся в серое, как будто бутафорское небо. С него спокойно падали редкие планирующие снежинки. Неожиданно для себя он, будто щенок, высунул язык и попытался поймать им одну из снежинок. Та оказалась крайне вёрткой; Серый Пёс напрягался, сосредотачивая всё своё внимание на ней, но, несмотря на все его усилия, она пролетела мимо.

В это время утопавшая в псалмах и причитаниях Колли, произнося очередную фразу, настолько перегрузила её пафосом, что поперхнулась им, и равномерный поток её декламации на секунду прервался, обнажив, как рухнувшие декорации, закулисное действие: Хренус услышал за своей спиной чужую речь.

Обернувшись, он увидел троих — двух мужчин и женщину — которые явно были знакомы между собой. Все они были одеты по форме, принятой на этих похоронах — плащи и шляпы.

— «Что есть плоть от плоти нашей воли, которая предписана свыше…»— оправилась колли.