Читаем Ронни. Автобиография (ЛП) полностью

Первыми участниками группы стали Тони и я, но у нас на двоих был только один усилитель — для вокала и двух гитар. Поэтому мы пригласили в группу Кима — у него был собственный басовый усилитель. С двумя усилителями мы роковали в Бирмингеме, Лейстере и Манчестере, но в основном мы роковали в Йивсли. Мы играли репертуар «Мотауна» — песни вроде «Ain’t That Peculiar» («Разве это не особенно») и «Baby Don’t You Do It» («Крошка, не делай этого») Марвина Гэя и «Needle in a Haystack» («Иголка в стоге сена») «Вельвелеттс». Мы играли Бо Диддли, «Темптейшнз», «Бич Бойз» и Джимми Рида — всё на одном концерте. Я обычно пел вещи Чака Берри «Talkin’ ‘Bout You» («Говорю о тебе»), «Maybellene» («Мэйбеллин») и «Too Much Monkey Business» («Слишком много напрасной работы»). Тони тоже пел, но настоящим певцом среди нас был Али, так что он пел большинство песен. Мы репетировали друг у друга, когда чей-нибудь гараж был не занят, и джэмовали, пока нас не выгоняли. Наконец, у нас появилась другая репетиционная база, когда один весьма любезный джентльмен, который открыл магазин пластинок «Радуга» прямо за «Нэг’с Хед», пустил нас репетировать на витрину его магазина. Помнится, он испытующе глядел на нас, а потом объяснялся со своими покупателями, в то время как мы громыхали, выставив стекло в витрине и издавая всевозможные шумы. Каждый, кто проходил мимо того магазинчика, невольно присутствовал на нашем бесплатном концерте; у нас даже появилось несколько поклонников, но эта затея долго не продолжалась — мы нашли себе настоящую сцену.

От Уайтторн-авеню до «Гнезда», где мы начали выступать каждый пятничный и субботний вечер, было полтора километра. Али, Киму, Тони, Бобу Лэнгэму (нашему первому барабанщику) и мне приходилось идти на место нашей работы пешком, так как ни у кого из нас не было автомобиля. Зато у нас были тачка и корзина с откидными колесами, так что мы загружали их до верху нашим оборудованием и толкали всё это добро вперед посередине главной улицы, увёртываясь от машин, автобусов и такси, которые попадались нам на пути. Чтобы добраться до Тависток-роуд (страна доброго Тони Кинга), нам надо было пересечь мост, где тачка неизбежно подпрыгивала, и тогда с неё на дорогу валились усилители, ударная установка и всё остальное, что у нас было с собой. Но когда мы наконец заваливались в «Гнездо», приходили наши знакомые, а также подружки, и мы закатывали шоу.

Когда молва о нас потихоньку разнеслась по округе, в «Гнездо» стало приходить всё больше и больше народу, даже до той степени, что там регулярно начинала собираться целая толпа. По-моему, у нас всё неплохо получалось, так как когда в Англию без аккомпанирующей группы приехал Мемфис Слим, то молва решила за нас, что мы ему вполне подойдём; он пришел на наше выступление, а после него спросил меня и Кима, не сможем ли мы поиграть с ним в клубе «Ivy League»(«Плющовая Лига»), который был через дорогу от «Гнезда». Тогда я просто не понимал, насколько замечателен был в то время этот Мемфис, но я помню, что он пел и играл на фортепиано очень здорово. Я вовсе не был уверен, что нам за это выступление заплатят. Так и случилось. Но Мемфис заказал нам бутылку виски и крепко обнял нас обоих!

Но именно в эту замечательную пору мой пыл был приостановлен одним из самых неожиданных и резких поворотов в моей жизни. Таким, которого не забыть с годами, таким, который может сразить наповал, когда тебе всего 17.

Стефани де Коут была моей юношеской любовью, её я провожал домой после школы. Она была красавицей. Все было очень невинно — разговоры, рука об руку, иногда — поцелуй. Но между нами было и нечто большее — определенная связующая нить. Я думал только о ней. Когда мы собирались пойти куда-нибудь погулять, я в ожидании, когда она придёт, прятался в её садике, потому как она не хотела, чтобы они знали о нашем маленьком романе. Потом, когда мы возвращались к её дому, то снова скрывался в саду, пока она не входила в дом. Когда мы опаздывали хоть на минуту, я слышал, как её сурово отчитывали родители. Это был такой особенный роман, который навсегда остается с тобой, и я был несказанно рад, что он случился у меня именно с ней.

31 мая 1964 года мы с группой играли концерт, и Стефани с тремя подругами поехали, чтобы послушать нас, но в клубе они не появились. Мы отыграли концерт, и я отправился домой к родителям.

На следующее утро меня разбудил папа. Это был мой 17-й день рождения, но по его тону я понял, что у него на уме не поздравления:

— Кажется, Стефани убита…

На лестнице стоял её дядя. Он рассказал мне, что всё произошло, когда девушки ехали по Хенли-на-Темзе в «Мини». Каким-то образом они были сбиты проезжавшей мимо машиной. Я не так давно говорил с одной из её подруг — Дайэн, которая в тот вечер не поехала с ними и теперь жива, чтобы всегда напоминать мне о тех чудных временах, когда мы были вместе, и так как она была лучшей подругой Стеф, она помнит, как мы были близки.