Читаем Ронни. Автобиография (ЛП) полностью

Под влиянием всей этой разношерстной музыки я решил, что мне нужна группа. Группа была у папы, у Теда была скиффл-группа «Candy Bison», а Арт пел с «Blues Incorporated» — с первой британской ритм-энд-блюзовой группой. Это была команда белых парней, которые звучали как чернокожие прямо из Чикаго. В ней были Арт, Алексис Корнер на гитаре, Дик Хексталл-Смит на саксе, Спайк Хитли, Джек Брюс на басу и Чарли Уоттс на барабанах. Они начинали в клубе «Marquee» на Оксфорд-стрит в центральном Лондоне, но вскоре перебазировались в клуб «Ealing», который благодаря им стал настоящим домом британского ритм-энд-блюза.

Это был глухой подвал с крохотной сценой с одного конца баром с другого, и в нёго всё время набивалось, как сардин в банке, более сотни людей. Там было так горячо, что даже потолок покрывался испариной. В этом местечке — в «Сыром Лифте» — рождались музыканты, готовые роковать.

Вся задумка была в том, что каждый, кто хотел выступить, могли сделать это с согласия всей группы. Именно так впервые выступил Мик Джаггер, который пел с моим братом Артом перед тем, как зависнуть с Китом Ричардсом и Брайаном Джонсом. Также с группой Арта пел Длинный Джон Болдри — перед тем, как он открыл миру Рода Стюарта и создал группу «Steampacket». Клуб «Ealing» и «Blues Incorporated» сильнейшим образом влияли почти на всех, но особенно на «Fleetwood Mac», «Yardbirds», Манфреда Манна, Джона Мэйолла и «Pretty Things».

Так же сильно, как я желал тусоваться со своими братьями и делить с ними их музыкальные приключения, мне также хотелось сделать и что-то своё. Тед и Арт приходили и показывали мне фотографии со своих безумных вечеров, думая, что они оказывают этим мне честь, но этим они наступали на мою любимую мозоль. «А вот участники моей группы», — говаривали они, и я только вылуплял глаза. Митч Митчелл играл с Артом перед вступлением в группу Джимми Хендрикса, Ронни Лейн для Арта тестировал усилители, а Кит Мун просто ошивался около них. Я всегда видел Муни на обратном пути из Илингского колледжа искусств, когда поезд проезжал мимо поля, на котором он гонял в футбол по ту сторону ограды из рабицы.

К 1962-му Арт начал выступать в поддержку таких фантастических звезд ритм-энд-блюза из Америки, как Хаулин’ Вулф, Литтл Уолтер и Мэй Мерсер. Арт также выступал в «Klooks Kleek» — в большом старом клубе в Уэст-Хэмпстеде, где собирались поиграть все крутые парни. Некоторое время «Blues Incorporated» Арта были группой-резидентом клуба «100».

После того, как она перебазировалась из «Marquee» в клуб Кена Кольера, Чарли Уоттс решил покинуть группу. Он пришел к Арту и сказал: «Я получил предложение присоединиться к «промежуточной» группе». (То есть к какой-то неизвестной группе, которая выступала между первым и вторым основными ансамблями — вроде той, в которой мы с Тедом играли в «Мальборо».)

Арт пожал плечами: «Если ты действительно хочешь этого, я даже помогу тебе перенести твою ударную установку». А потом спросил: «Кто же они?»

Чарли ответил: «Они называются «Роллинг Стоунз»».

Мой мир ограничивался тогда местностями Коули, Аксбриджем и Уэст-Дрейтоном. В этой глуши Брайан Пул, Клифф Беннетт и Рой Янг почитались наравне с Элвисом. Но тех, кто играл в этих краях живую музыку, подстерегала опасность, так как местные хулиганы — Лорд Крыса и его банда — обязательно приходили и затевали драку. Крыса был рокером, он носил кожаную куртку с кнопками, носил с собой ножи и терроризировал всех в округе, потому что это, собственно, и была его работа. Он командовал ночлежкой при кафе «Две Сестры» на центральной улице, и когда я был подростком, мы обходили её стороной. Особенно Лорд Крыса любил затевать драки с американцами с воздушной базы в Руислипе, и я часто слышал рассказы о том, как люди вылетали из переднего окна «Двух Сестёр». Одним словом, с Лордом Крысой и его бандой лучше было не связываться…

К тому времени у меня выросли ощутимо длинные волосы, что выглядело по-особому, так как почти все, кого я знал, носили короткую стрижку. На улице люди спрашивали меня: «Ты — мальчик или девочка?» Мне это было всё равно, так как длинные волосы были неотъемлемой частью моей личности. Моим родителям тоже было все равно. Мой папа никогда не заставлял меня пойти постричься. Однажды он сказал мне: «Сынок, если хочешь выглядеть именно так, это — твоё дело».

Таким образом, у меня теперь было много дел — я стал набирать друзей в свою группу. Долго мне искать, впрочем, не пришлось. Рядом со мной жил Ким Гарднер, Тони Манроу — на другом конце улицы, а Али Маккензи — в другом квартале. Я решил, что мы назовемся «The Thunderbirds»[6], по песне Чака Берри 1960 года «Jaguar and the Thunderbird» («Ягуар и птица-гром»).