Читаем Романески полностью

Голос X: Когда дверь закрылась, вы стали прислушиваться к шагам в разделяющей ваши номера небольшой гостиной, но не услышали их, как и щелканья замков других дверей. (Короткая пауза.) Попасть в тир проще всего через террасу, что у стены заднего фасада гостиницы. (Короткая пауза.) Увидеть ее, не открыв окно, невозможно, так как она находится у самого фундамента отеля. Вы надеялись услыхать шорох гравия у него под ногами, но это вряд ли было возможно, находясь на такой высоте и за стеклом; к тому же гравия, как мне помнится, там нет.

При словах «там нет» женщина внезапно и резко поворачивается к двери, подняв глаза на уровень лица входящего… Чтобы показать, кто это, план мгновенно меняется.

Теперь в центре кадра находится дверь, уже запертая вошедшим X. Этот кадр — точная копия того, в котором появлялся М: мы видим неподвижно стоящего у двери мужчину, обращенного лицом к камере; но это уже не М, а X. На его физиономии на какой-то миг появляется улыбка, весьма странная, почти безумная, безумен и его взгляд.

С обратной точки снята А, знаками призывающая X к молчанию и осторожности, как если бы ему грозила неминуемая опасность. Женщина явно не находит себе места. На ней по-прежнему домашнее платье, правда, несколько иное: оно менее строгое и заметно более возбуждающее. План должен быть довольно быстрым. А находится с краю, а не в центре кадра.

Резкая перемена: мы видим ту же комнату, но снятую объективом, нацеленным на окно (если окон несколько, надо использовать одно и то же), то самое, в которое поочередно смотрели А и М; теперь последний стоит в той позе, в какой находился, когда совсем недавно глядел в сад; он снят против света и со спины, расположен в центре кадра, где никого другого нет. Он оборачивается и, подняв руку, вооруженную пистолетом, делает выстрел (движение точно такое, какое им выполнялось у стрелкового стенда). План короткий, обрывающийся, как только выстреливает нацеленный на камеру пистолет.

Выстрела не слышно (разве что негромкий и далекий отзвук), однако виден идущий из ствола дым.

Следует почти мгновенный план распростертой на полу А, снятой сверху. Ее глаза широко распахнуты, рот полуоткрыт, на лице нечто подобное экстазу. Платье полурасстегнуто, и перед нами вид откровенно провоцирующий. Волосы женщины разметались в соблазнительном беспорядке. Тело частично лежит на шкуре какого-то зверя (была ли эта шкура здесь раньше?).

Быстрая смена плана. X и А сидят в одном из салонов, в стороне от всех, в дальнем углу, сохраняя положение, в каком мы видели их часто, то есть в сравнительном взаимном отдалении и не глядя друг на друга. Однако декорации скорей всего не те, что служили фоном их предыдущих встреч. За ними на некотором расстоянии виден М, который смотрит на них; он сохраняет ту самую позу, в какой пребывал в сцене, когда, подойдя ближе, вдруг ретировался, не сказав ни слова.

X и А стоят на переднем плане лицом к зрителям; М удален в глубь декораций, но тоже обращен лицом к камере. Поначалу он должен находиться ближе к А, чем к X (речь идет о расстоянии кажущемся, экранном). Но план не фиксирован и с момента появления М начинает перемещаться: если в первые секунды центр был предоставлен X и А, то теперь он отводится М и А (X из поля зрения выпал), затем в кадре снова оказывается X (М и А из поля зрения исчезли), наконец в центре появляется А. В конечном итоге центр кадра должен быть зафиксирован, как и вначале, на женщине и X. Что до М, то он в результате этих операций «улетучивается».

Все это время троица оставалась неподвижной. X выглядел возбужденным, А — потрясенной, М — загадочным. Через несколько секунд после всех этих маневров X начинает говорить. А совершенно заворожена его словами и, отвечая, действует явно не в свою пользу.

X: Рука наполовину поднята к волосам, кисть свободна, ладонь раскрыта… Кисть другой руки лежит на подбородке, ее указательный палец прижат к губам, словно для того, чтобы не закричать…

Помолчав, X медленно поворачивается к А и, не сводя с нее взгляда, продолжает вещать своим тихим голосом, с трудом сохраняющим показное равнодушие.