Читаем Романески полностью

В своем рвении Базен доходил даже до того, что если и не отрицал полностью, то значительно преуменьшал роль очень и очень стимулирующих на поиски нового принципов, сформулированных и изложенных Эйзенштейном в его теоретических работах, принципов, направленных на поиски средств и способов преодоления различных трудностей и помех в кинопроизводстве, обусловленных крайне скудной и несовершенной техникой (маленький экран, невозможность передать цвет, ибо цветной пленки еще не было, немые герои, кадр, одновременно лишенный и глубины изображения, и так называемого «относительного бокового отверстия», плохая светочувствительность пленки), из-за чего несчастный актер, снятый трудно наводимой камерой, после склейки кадров при монтаже фильма вдруг начинал судорожно дергаться и корчить нелепые рожи.

Прибавим еще ко всему вышесказанному и то, что всякий поиск в области съемки и фотографии был осужден и исключен как некая отжившая свой век, вышедшая из моды манерность и вычурность, в пользу самого простого, незатейливого, плохого, а порой и безобразного кадра, сделанного без специального освещения и без особых приемов (один только Годар умел извлечь из такого кадра некую «творческую, созидательную составляющую»), в пользу кадра, так сказать, оставленного его творцами на так называемую «естественную милость» окон и погоды. Большие мастера работы со светом, такие, как Анри Алекан, очень пострадали от сего разрушительного поветрия, внезапно превратившего на целых два десятилетия всю их работу в даром потерянное время, все их знания — в своеобразную «палеонтологию», а их мастерство, их талант, их гениальность — в никому не нужную вычурность, в маньеризм.

Что же касается пленок с фонограммами, то даже сам Годар выказал себя в данной области куда менее изобретательным, чем во всех прочих, так что лучше о них и не говорить вовсе.

Все, что нужно сделать, так это перечитать знаменитый манифест под названием «Будущее звуковой фильмы» (или «Манифест звукового контрапункта»), подписанный Эйзенштейном, Пудовкиным, Александровым в конце 20-х годов (в октябре 1927-го, как мне кажется). В то время, когда в Москве узнали, что совсем недавнее изобретение американцев позволит вскоре актерам на экране заговорить, текст этого воистину провидческого манифеста мощно и яростно изобличал (к тому же с поразительной проницательностью) ту ужасную опасность, тот склон, по которому рисковало сползти в бездонную пропасть все искусство кино: так как «реалистическая иллюзия», а вернее, «реалистическое заблуждение» будет значительно укреплено словами, вложенными в уста персонажей, и озвучено ими, то весь фильм позволит увлечь себя на удобный путь упрощенности и легкости — искушение ступить на подобный путь постоянно угрожает всем нам, — и чтобы понравиться как можно большему числу зрителей, кино в будущем станет довольствоваться лишь так называемым точным и верным воспроизведением на экране живой реальности (то есть на самом-то деле отражением приобретенных человеком представлений и понятий о живой реальности), отказавшись таким образом от создания истинных произведений искусства, в которых эта «реальность» подвергалась бы исследованию и сомнению при помощи особой организации «повествовательного материала», организации в некотором роде разрушительной и губительной, а вернее, разоблачительной, способной выявить глубинную суть вещей.

Однако в «Манифесте» Эйзенштейн, напротив, как всегда пылко, с обычной для него горячностью и отчаянной смелостью (но уже предугадывая поражение) доказывает и убеждает в том, что синхронный звук должен создавать дополнительное потрясение для зрителя: к потрясению, порождаемому склейкой кадров, монтажом, сменой планов, соединенных вместе в определенной последовательности с учетом взаимной гармонии или противопоставления, а вовсе не с учетом пространственной непрерывности, должно еще прибавляться потрясение от соединения различных элементов звукового сопровождения, а также новые потрясения — новые противоречивые впечатления — от раздающихся звуков с одной стороны, и изображения, появляющегося на экране одновременно с этими звуками, — с другой. Разумеется, как верный марксист-ленинец он призывает себе на помощь в качестве «подпорки» для основных положений своего программного заявления священную диалектику…