Читаем Роман Молодой полностью

Лишь только поздней осенью, после переговоров Витовта с крестоносцами, он сумел вернуться в свой удельный Брянск. Здесь все было тихо и спокойно. Бояре и княжеские слуги ничем не нарушали сложившегося порядка. В княжескую казну по-прежнему поступали доходы, бояре, под председательством княжеского мечника, седовласого Белюты Сотковича, «праведно» выносили судебные решения, но вот ордынский «выход» в этом году не отвозили, узнав о поражении Тохтамыша от Тимура.

Город встречал своего князя торжественным колокольным звоном, но без «хлеба-соли»: приехал не гость, а хозяин. У ворот стояли бояре и священники. С грустью вспоминал Дмитрий Ольгердович покойную супругу, которая всегда ожидала его в своей светлице. Теперь же он встретился «не на людях» со своей любовницей, ключницей Шумкой. Постаревшая, пополневшая, но все еще сохранявшая часть прежней красоты женщина сразу же бросилась обнимать смущенного поседевшего князя.

– Здравствуй, милая Шумка! – только и сказал ей князь, целуя ключницу в обе щеки.

Он с радостью обнял и троекратно, по-русски, поцеловал своего пасынка, сына Шумки Андрея, которому уже исполнился двадцать один год. Князь горячо любил его и часто, когда уходил в очередной поход, оставлял вместо себя «брянским нагубником».

Любуясь вышедшим к нему навстречу рослым пасынком, Дмитрий не мог не замечать его довольно сильного с них сходства, которое, по мере взросления Андрея Дмитриевича, становилось все более очевидным.

Первую свою ночь брянский князь провел в объятиях своей новой возлюбленной – смоленской девушки Огняны, отнятой им у польских вояк под Смоленском. Красивая смолянка сразу же полюбила брянского князя и в полной мере оправдывала на ложе свое имя: была страстной и щедрой на ласки.

Не забыл Дмитрий Ольгердович и свою знаменитую баню, в которой появились новые «банные девицы», и сразу же по прибытии «славно с радостью попарился», похвалив за «порядок» своего огнищанина Олега Коротевича.

– Так бы и прожил до самой смерти в Брянске, без этих боевых походов! – думал, зевая и глядя на бояр, князь Дмитрий. – Значит, подошла старость! Мне же уже шестьдесят шесть, «число зверя»!

– Мы можем дать только по полугривне, славный князь! – вдруг громко сказал, подводя к концу боярские споры, седовласый Тихомир Борилович, вставая с передней скамьи, где он сидел рядом с епископом Исакием. – У нас больше нет денег! Только богатые купцы дали много серебра! Помилуй нас и поищи серебро в другом месте!

– Ладно, мои добрые бояре, – кивнул головой вышедший из раздумий князь. Он не ожидал от них и такой «жертвы», – тогда я покрою недостачу, без лишних слов, из собственных средств! Радуйтесь!

Довольные бояре заулыбались. – Слава нашему доброму князю! – закричал воевода Пригода Уличевич. – Слава Дмитрию Ольгердычу! – поддержали его стройным гулом голосов остальные бояре.

В это время вдруг открылась входная дверь, и в светлицу вбежал княжеский слуга. Остановившись у порога, он низко, поясно, поклонился князю. – Чего тебе, Ходота? – громко сказал князь Дмитрий. – Что там случилось?!

– Там, могучий князь, – пробормотал, тряся своей жидкой бородой, княжеский слуга, – объявился московский посланник с отрядом воинов! Просится к тебе, в думную светлицу!

– Зови его, Ходота, – махнул рукой брянский князь. – К нам не часто приезжают московские посланники! Очень любопытно…

В светлицу вошел одетый в теплый, зеленоватого цвета кафтан и такие же штаны, вправленные в дорогие черные сапоги, высокий седобородый боярин. Судя по всему, он оставил верхнюю одежду и головной убор у княжеских слуг в простенке. Подойдя поближе к князю он, сделав поясный поклон, сказал своим неровным, заикающимся голосом: – Здравствуйте, славный князь Дмитрий и бояре! Вам привет от Василия Дмитрича, великого московского и владимирского князя!

– Здравствуй, почтенный Федор Андреич! – с удивлением молвил брянский князь, щурясь от блеска серебряных и золотых нитей, которыми был расшит кафтан гостя, отражавших мерцание многих свечей, развешанных по стенам и под потолком. – Вот уж не ожидал к нам такого именитого человека! Садись же на переднюю скамью, рядом с самим владыкой, и поведай нам о своем деле! Передай и мой привет Василию Дмитричу с благодарностью за теплые слова!

– Благодарю, княже! – ответил Федор Свибл, приближаясь к брянскому епископу и подставляя ему голову под благословение.

– Да благословит тебя Господь! – сказал, перекрестив московского боярина, владыка Исакий. – Пусть же будет здоровье и мир тебе и твоим детям!