Читаем Робур-завоеватель полностью

— Сейчас я познакомлю вас, уважаемые граждане, с моими моральными качествами. Вы видите перед собой инженера, моральные качества которого не уступают его физическим. Я ничего и никого не боюсь. Моя сила воли никогда не уступает ничьей другой силе. Раз я поставил перед собой какую-нибудь цель, то вся Америка, весь мир, действуя заодно, напрасно пытались бы помешать мне достигнуть этой цели. Когда какая-нибудь идея приходит мне в голову, я требую, чтобы ее разделяли и другие, и не выношу противоречий. Я останавливаюсь на всех этих подробностях, уважаемые граждане, для того, чтобы вы узнали меня основательно. Подумайте хорошенько, прежде чем меня прерывать, так как я пришел сказать вам о вещах, которые, может быть, вам не понравятся.

В передних рядах зала послышался шум, постепенно все усиливавшийся и напоминавший шум морского прибоя, — признак того, что море не замедлит сделаться бурным.

— Говорите, уважаемый иностранец! — ответил дядюшка Прудэнт, с трудом стараясь сохранить спокойствие.

И Робур продолжал, уже не заботясь о своих слушателях:

— Да! Я знаю! После целого столетия разных опытов, которые ни к чему не привели, разных попыток, совершенно безрезультатных, все еще существуют плохо уравновешенные умы, которые упрямо продолжают верить в возможность управления аэростатами. Они полагают, что тот или другой двигатель — электрический или какой-либо иной — может быть применен к их претенциозным «бодрюшам»[16], которые находятся в такой зависимости от атмосферных течений! Они воображают, что смогут управлять аэростатами в воздушных сферах, подобно капитанам морских кораблей. Только потому, что нескольким изобретателям удалось — или, вернее, почти удалось — двигаться при тихой погоде против легкого ветра, они вообразили, что управление воздушными судами, Долее легкими, чем воздух, будет вскоре достигнуто. Оставьте! Вас здесь около ста Человек, верующих в осуществление этой мечты, людей, которые бросают не в воду, а в воздух многие тысячи долларов. Но ведь это значит бороться с невозможным!

Как ни странно, заявление иностранца не встретило ни малейшего протеста членов Уэлдонского института. Сделались ли они столь же глухими, как и терпеливыми? Или, может быть, они сдерживались, желая посмотреть, как далеко осмелится пойти их отважный противник?

Робур продолжал:

— Как, вы уповаете на воздушный шар?! И сознаете притом, что, для того чтобы дать такому шару подъемную силу всего только в один килограмм, требуется целый кубический метр газа! Воздушный шар имеет претензию противостоять ветру, когда сила давления порывистого ветра на паруса корабля составляет не менее четырехсот лошадиных сил или когда ураган производит давление до четырехсот сорока килограммов на квадратный метр, как то было в случае, с мостом на реке Тэй в Шотландии. Воздушный шар! Но природа не создала еще по этой системе ни единого существа, способного летать независимо от того, обладает ли оно крыльями, подобно птицам, или летательными перепонками, подобно некоторым рыбам и млекопитающим.

— Млекопитающим?! — воскликнул один из членов клуба.

— Да, как, например, летучим мышам, которые ведь летают, если я не ошибаюсь? И разве тому, кто меня сейчас прервал, неизвестно, что это летающее существо млекопитающее? Разве он когда-нибудь ел яичницу из яиц летучей мыши?

Оппонент сдержался и не произнес тех слов, которые вертелись у него на языке, и Робур продолжал с прежним жаром:

— Но разве же это значит, что человек должен отказаться от мысли победить воздушную стихию и изменить гражданские и политические нравы Старого мира, пользуясь новым, изумительным способом воздушных сообщений? Нет, никогда! Подобно тому как человек сделался властителем морей, управляя судами всякого рода с помощью весел или парусов, колес или Винтов, таким же точно образом он сделается владыкой воздушного океана с помощью машин, более тяжелых, чем воздух. Чтобы быть сильнее воздуха, нужно быть тяжелее его!

На этот раз собрание не выдержало. Взрыв негодующих криков вырвался из всех ртов, как из ружейных или пушечных жерл. Не было ли это ответом на явное объявление войны, брошенное в лагерь воздухоплавателей? Не начиналась ли вновь война между сторонниками аэростатов, более легких, чем воздух, и теми, кто стоял за машины тяжелее воздуха?

Ни один мускул не шевельнулся на лице Робура. Со скрещенными на груди руками он спокойно ждал, пока вновь не наступит тишина.

Дядюшка Прудэнт жестом потребовал прекратить крики.