Читаем Робинзоны Вселенной полностью

Почему–то при виде этой одинокой согбенной фигуры Мак–Арану расхотелось проходить «профилактический осмотр»; подождет до другого раза. Он направился в сторону леса, вдоль длинных зеленеющих грядок садоводства, где трудились новогебридцы. Аластэр, опустившись на колени, пересаживал крошечные ростки из глубокого, наполненного компостом таза в землю. Мак–Аран помахал ему рукой, и тот ответил улыбкой. «Они–то ничуть не жалеют о случившемся, — подумал Мак–Аран, — этот мир словно специально создан для них». Аластэр что–то сказал парню, державшему таз с ростками; потом поднялся и вприпрыжку направился к Мак–Арану.

— Патрон … Ну, Морэй… говорит, вы скоро отправляетесь в геологическую экспедицию. Насколько вероятно найти какие–нибудь подходящие силикаты, чтобы изготовить стекло?

— Понятия не имею. А в чем дело?

— В здешнем климате будет не обойтись без оранжерей, — ответил Аластэр. — Парниковый эффект, плюс защита от снежных бурь. Пока что мы пытаемся обойтись пластиковыми панелями, отражателями из фольги и ультрафиолетом, но долго так не продержаться. И посмотрите заодно, если сможете, как тут с естественными удобрениями и нитратами. А то почва не больно–то плодородная…

— Постараюсь, — пообещал Мак–Аран. — А на Земле вы тоже занимались сельским хозяйством?

— Упаси Господи! — состроил гримасу Аластэр. — На Земле я был автомехаником. А капитан еще хотел подключить меня к энергетикам. Теперь я готов ночи напролет молиться за неизвестного благодетеля, который взорвал корабль.

— Хорошо, я попробую найти какие–нибудь силикаты, — пообещал Мак–Аран, пытаясь вспомнить, на каком месте в морэевском списке приоритетов стояло производство стекла. И музыкальных инструментов. Вроде бы, на довольно высоком. Дикарские племена и то не обходились без музыки; что уж говорить о новогебридцах, у которых пение в крови. «Если зима будет действительно такая жуткая, как представляется сейчас, — не исключено, только музыка и поможет нам не сойти с ума; могу поспорить, Морэй — до чего же скрытный тип! — об этом уже подумал».

Словно в ответ на эти мысли, одна из трудящихся на грядках девушек негромко затянула печальную песню. Голос ее, низкий и хрипловатый, чем–то напоминал голос Камиллы; а слова старой гебридской песни отдались в голове у Мак–Арана грустным монотонным звоном:

О Каристьона,

ответь на мой зов!

Не дает ответа.

Горе мне…

О Каристьона…

«Камилла, почему ты избегаешь меня, почему не отвечаешь мне? Ответь на мой зов!.. Горе мне…»

Злые кошки на сердце скребутся,

а из глаз слезы горькие льются.

О Каристьона… ответь на мой зов!

«Камилла, я понимаю, тебе нелегко, но почему, почему ты избегаешь меня?»

Зажав в кулаке направление на осмотр, Камилла медленно и неохотно вошла в госпиталь. Приятно, конечно, было хоть ненадолго отвлечься от изрядно опостылевшего за последние несколько дней компьютера — но, увидев вместо главврача Ди Астуриена («Тот хотя бы говорит по–испански!») Юэна Росса, она раздраженно нахмурилась.

— А где главврач? У вас нет допуска на обследование экипажа!

— Старик сейчас оперирует того беднягу, которому прострелили колено во время Призрачного Ветра; да и в любом случае, всякая текучка висит на мне. В чем дело, Камилла? — на молодом лице его расплылась обворожительная улыбка. — Чем я не подхожу? Честное слово, у меня великолепная характеристика. К тому же я думал, мы друзья — по крайней мере, собратья по несчастью, первые жертвы Ветра. Ты что, покушаешься на мой авторитет?

— Юэн, негодник, — невольно улыбнулась Камилла, — ты просто невозможен! Да, пожалуй, это именно текучка. Пару месяцев назад главврач объявил, что наши контрацептивы больше не действуют — и, похоже, мне как раз не повезло. Я хотела бы поскорее сделать аборт.

Юэн негромко присвистнул.

— Прошу прощения, Камилла, — мягко произнес он. — Ничего не получится.

— Но я же беременна!

— Значит, поздравляю — или что там еще полагается говорить в таком случае. Может быть, ты даже войдешь в историю как первая здешняя мать — если, конечно, тебя не опередит кто–нибудь из коммуны.

Камилла недоуменно нахмурилась.

— Полагаю, мне все же придется обратиться к доктору Ди Астуриену, — деревянным голосом произнесла она. — Вы, судя по всему, не знакомы с правилами Космофлота.

Юэн с жалостью посмотрел на нее; с правилами Космофлота он был знаком, и даже слишком хорошо.

— Ди Астуриен ответил бы точно так же, — мягко сказал он. — Ты ведь наверняка слышала, что в колониях аборты делают только в самых крайних случаях — если точно известно, что ребенок будет страдать тяжелыми наследственными заболеваниями, или если роды угрожают жизни матери; честно говоря, я не уверен даже, что прогнозирование наследственности нам здесь под силу. Высокая рождаемость абсолютно необходима — по меньшей мере, первые три поколения; наверняка же ты знаешь, что Экспедиционный Корпус и заявлений не принимает от женщин, если те переросли репродуктивный возраст или отказываются подписать обязательство иметь детей.