— Хедер? — неуверенно проговорила она. — Как… как я сюда попала?

— Это мы привели тебя, родная. Успокойся, все в порядке.

— Марко… я видела Марко…

— Он умер, — тихо произнес Юэн, — убежал в лес, пока мы сходили с ума; больше мы его не видели. Должно быть, не выдержало сердце — я ведь предупреждал, что ему даже садиться опасно.

— Значит, это сердце? Ты уверен?

— Насколько я вообще могу быть уверен без вскрытия — да. — Юэн проглотил остатки супа; в голове у него постепенно прояснялось, но ощущение вины лежало на душе тяжелым грузом. И он понимал, что никогда от этой тяжести–полностью не освободится. — Послушайте, давайте сравним, кто что помнит, пока воспоминания еще свежи. Должен ведь быть какой–то общий фактор; что–то, что делали мы все. Съели или выпили…

— Или вдохнули, — добавила Хедер. — Наверняка это было что–то в воздухе, Юэн. Фрукты, например, ели только мы втроем. Джуди, ты ведь ни к чему не притрагивалась в лесу?

— Нет, почему — я пробовала какой–то сероватый древесный гриб…

— Но из нас троих, — продолжил Юэн, — древесный гриб не пробовал никто, кроме Мак–Леода; мы ели фрукты, но ни Марко, ни Джуди к фруктам и не притрагивались. Джуди нюхала цветы, а Мак–Леод раскладывал их по контейнерам, но ни Хедер, ни я цветов не трогали — пока все не началось. Мы с Мак–Леодом лежали в траве… — краем глаза Юэн заметил, что лицо Хедер заливается краской, но продолжал тем же тоном, — и по очереди занимались любовью с Хедер, и все трое галлюцинировали. Если Марко встал и убежал в лес, то могу предположить только одно: ему тоже что–то померещилось. Джудит, а с чего все началось у вас?

— Не знаю, — покачала та головой. — Я помню только… что цветы стали ярче, а небо, небо расщепилось, словно бы на множество радуг. Радуг и призм. Потом я услышала пение; наверно, птичье, хотя точно не уверена. Я отправилась в самую гущу теней, и они были абсолютно сиреневые, лилово–сиреневые и синие. Потом появился он…

— Марко?

— Нет. Он был очень высокий и с серебряными волосами…

— Джуди, это же галлюцинация, — врач с жалостью посмотрел на нее. — Мне, например, казалось, будто Хедер соткана из цветов.

— Четыре луны… — продолжала Джуди, — …я видела их, несмотря на то, что был день. Он не говорил ни слова, но я слышала его мысли.

— Ну, нам всем мерещилось, что мы вдруг стали телепатами, — произнес Мак–Леод. — Не уверен, правда, что мерещилось…

— Наверняка мерещилось, — отрезал Юэн. — Никаких следов разумной жизни нам здесь обнаружить не удалось. Хватит, Джуди, — уже помягче добавил он, — тебе надо поспать. Когда мы вернемся к кораблю… ну, наверняка же будет какое–нибудь расследование.

«Преступная халатность, пренебрежение служебным долгом — вот что, в лучшем случае, на меня повесят; или мне удастся сослаться на временное помешательство?» Пока он так размышлял, Хедер помогала Джуди устроиться в спальном мешке.

— Надо похоронить Марко, — устало произнес Юэн, когда Джуди наконец заснула. — Хорошо бы, конечно, сделать вскрытие — но тогда придется тащить тело обратно к кораблю.

— Преглупый будет у нас, должно быть, вид, — проговорил зоолог, — когда мы вернемся и станем утверждать, будто все одновременно сошли с ума… Я чувствую себя круглым идиотом, — робко добавил он, избегая смотреть на Хедер или Юэна, — как–то никогда особенно не увлекался групповым сексом…

— Мы все должны друг друга простить, — твердо сказала Хедер, — и забыть о том, что произошло. Что было, то было. Откуда нам знать, может, и у них тоже… — Она осеклась, и глаза у нее расширились от ужаса. — Представьте только, если то же самое случилось с двумястами людьми…

— Подумать страшно, — вздрогнул Мак–Леод.

— Ну, вообще–то, — успокоил Юэн, — в массовом безумии нет ничего особенно нового. В средние века хорея поражала целые деревни; или отравления спорыньей — от хлеба, выпеченного из недоброкачественной ржи.

— Мне кажется, — предположила Хедер, — что бы это ни было… оно поразило только высокогорье.

— Опять твое знаменитое предчувствие? — усмехнулся Юэн, на этот раз добродушно. — По крайней мере, в данный момент нам всем не остается ничего, кроме как верить предчувствию. Давайте не будем больше заниматься голым теоретизированием и подождем, пока не появится больше фактов.

— А это годится как факт? — неожиданно взметнулась Джуди; все думали, что она спит. Та уселась, пошарила за надорванным воротом рубашки и извлекла что–то, завернутое в листья. — Вот… и вот… — Она вручила Юэну маленький голубой камешек, похожий на звездчатый сапфир.

— Какой красивый камень, — медленно проговорил Юэн. — Но вы могли найти его в лесу…

— Верно, — согласилась Джуди. — И вот это я тоже нашла.

Она разжала ладонь, и в первое мгновение остальные трое не могли поверить своим глазам.

То, что лежало у нее на ладони, было дюймов шести, не больше, в длину, с рукояткой резной кости, изысканной формы, но без единого узора. Что это такое, не могло быть ни малейшего сомнения.

Это был маленький кремневый нож.

6