Барон в сопровождении одного только Герберта вернулся назад и пошел в свои покои, но, вместо того чтобы отдохнуть, в чем он очень нуждался, он натянул кольчугу, опоясался мечом и, потрясая копьем, на котором пестрел флажок цветов его дома, вскочил на коня и во главе двадцати верховых поскакал по дороге в Мансфилд-Вудхауз.

XIII

А действующие лица, которые уже не раз упоминались и этой истории, продолжали идти в это время по старому Шервудскому лесу.

Робин и Кристабель двигались к тому месту, где их должен был ждать сэр Аллан Клер, то есть в направлении, прямо противоположном тому, в каком скакал сержант Лэмбик, получивший приказ сжечь дом приемного отца Робина.

В сопровождении двадцати копейщиков барон, помолодевший от неотступного гнева, бросился на поиски дочери; оставим его скакать во весь опор по зеленым лесным дорогам и присоединимся к сэру Аллану Клеру, который с Маленьким Джоном, братом Туком, Красным Уиллом и шестью другими сыновьями сэра Гая Гэмвелла спешит в долину Робин Гуда, в то время как Мод и Хэлберт направляются к дому старого лесника.

Мод уже не такая бодрая, неутомимая, отважная и веселая, как прежде; она грустно пытается припомнить все приметы, которые ей указал Робин, чтобы не заблудиться среди тысячи сходящихся и расходящихся лесных тропинок, и, хотя кавалер ее смел и неустрашим, напоминает несчастную брошенную девушку и вздыхает, вздыхает после этой долгой дороги.

— Мы еще далеко от дома Гилберта? — спросила она.

— Нет, Мод, — весело отвечал Хэл, — я думаю, милях в шести.

— В шести милях!

— Мужайся, Мод, мужайся, — промолвил Хэлберт, — мы ведь стараемся ради леди Кристабель… Но посмотри туда: видишь всадника? Да, всадника, а с ним монаха и нескольких лесников? Это сэр Аллан и брат Тук. Привет вам, господа, нельзя было встретиться более кстати.

— А леди Кристабель и Робин где? — живо спросил сэр Аллан, узнав Мод.

— Они должны ждать вас в долине, — ответила Мод.

— Да хранит нас Бог! — воскликнул Аллан, после того как он заставил Мод рассказать во всех подробностях об их бегстве из замка. — Храбрый Робин, я всем ему обязан, он спас и мою возлюбленную и мою сестру!

— Мы шли вместе рассказать его отцу, почему он не явился домой, — сказал Хэл.

— А вы не можете теперь пойти один, братец Хэл? — спросила юношу Мод, сгоравшая от желания встретиться с Робином. — Моя хозяйка, должно быть, очень нуждается в моих услугах.

Аллан не имел ничего против предложения Мол, и нее снова двинулись в путь.

Брат Тук, сначала молча стоявший в сторонке, тут же подошел к девушке; он постарался быть любезным, улыбался, говорил не так резко, как обычно, был почти остроумен, но все усилия бедного монаха были приняты очень сдержанно.

Такая перемена в поведении Мод огорчила Тука и охладила весь его пыл; он снова отошел в сторону и двигался вперед, задумчиво поглядывая на девушку; та тоже пребывала в задумчивости.

А в нескольких шагах позади Тука шел еще один человек, по-видимому страстно желавший привлечь к себе взоры Мод; человек этот пытался привести себя в порядок, отряхивал рукава и полы куртки, прилаживал получше к шляпе перо цапли, которым она была украшена, приглаживал густые волосы — одним словом, занимался посреди леса тем невинным кокетством, к которому невольно прибегает любой делающий первые шаги влюбленный.

Этот человек был не кто иной, как наш старый знакомый Красный Уилл.

Мод воплощала его идеал красоты; он видел ее в первый раз, но она уже царила и в его мечтах, и в его сердце. Чуть выпуклый белый лоб, форму которого подчеркивали тонкие черные брови, черные глаза, затененные длинными шелковистыми ресницами, розовые бархатистые щеки, нос, как у античной статуи, рот, словно созданный для вздохов и слов любви, губы, в уголках которых таилась лукавая и нежная улыбка, подбородок с ямочкой, обещавший наслаждение, как росток семени обещает прекрасный цветок, лебединая линия шеи и плеч, гибкий стан, легкие движения и очаровательные ножки, ради которых стоило бы усыпать тропинки цветами, — такова была Мод, прекрасная дочь Герберта Линдсея.

Уильям был не настолько робок, чтобы удовольствоваться молчаливым восхищением; желание, чтобы девушка взглянула на него, заставило его вскоре подойти к ней поближе.

— Вы знаете Робин Гуда, барышня? — спросил Уилл.

— Да, сударь, — любезно ответила Мод.

Сам того не ведая, Уилл задел за чувствительную струну и заставил Мод обратить на него внимание.

— И он вам очень нравится?

Мод ничего не ответила, но щеки ее покраснели. Поистине, Уилл был новичком в делах любви, иначе бы он не стал вот так, без всякого стеснения, спрашивать женщину о ее сердечных тайнах; он действовал как слепой, смело идущий по краю пропасти, ибо он ее не пилит; сколько людей нот так же храбры по неведению!

— Я так люблю Робин Гуда, — снопа заговорил он, — что рассердился бы на вас, если бы он нам не нравился.

— Будьте спокойны, сударь, я признаю, что он очаровательный юноша. Вы его, конечно, давно знаете?