Читаем Робин Гуд полностью

В сопровождении Лэмбика и его солдат барон, забыв про свою подагру, быстро двинулся к покоям дочери. Подойдя к двери, он постучал, но, не получив ответа, распахнул ее и бросился внутрь. Полная темнота и глухая тишина. Напрасно барон обыскал кабинет и другие комнаты: повсюду было так же тихо и темно.

— Убежала! Она убежала! — горестно воскликнул барон и душераздирающим голосом позвал: — Кристабель, Кристабель!

Но Кристабель не отозвалась.

— Убежала! Убежала! — повторял барон, ломая руки и падая в кресло, в котором он ее застал, когда она писала Аллану Клеру. — Она убежала с ним! О дочь моя, Кристабель!

Однако надежда догнать беглянку в какой-то степени вернула несчастному отцу хладнокровие.

— К оружию! Все к оружию! — громовым голосом приказал он. — Разделитесь на два отряда: один пусть обыщет весь замок, вдоль и поперек, все закоулки, а другой сядет верхом и обшарит все заросли, кусты и косогоры в Шервудском лесу… Ступайте!..

Солдаты двинулись к выходу, но тут барон добавил:

— Пусть прикажут Герберту Линдсею, привратнику, явиться ко мне сюда. Этот побег замыслила его проклятая дочь, Мод Иезавель, и он за нее ответит. Прикажите также двадцати моим всадникам оседлать лошадей и быть готовыми выступить по первому приказу. Ну, ступайте же, ступайте, негодяи!

Солдаты поспешно вышли, а Лэмбик воспользовался этим, чтобы оказаться вне пределов досягаемости своего раздражительного господина.

Оставшись один, барон впал сначала в яростный гнев, а потом в полное отчаяние. Он искренне любил дочь, и стыд от того, что она бежала с чужим мужчиной, мучил его в меньшей степени, чем мысль о том, что он больше ее не увидит, не сможет обнять и снова тиранить.

Пока он так переходил от ярости к отчаянию, вошел старый Герберт Линдсей. К несчастью для себя, он появился как раз во время приступа гнева.

— Раз они не знают своего солдатского ремесла, я их всех уничтожу! — вопил барон. — И ни от одного из них на земле и тени не останется, иначе кто-нибудь из этих нечестивцев посмел бы сказать: «Я помог Кристабель обмануть отца!» Да, клянусь всеми снятыми апостолами и бородами моих предков, ни одного не пощажу! А-а, вот и ты, мастер Герберт Линдсей, привратник Ноттингемского замка! Вот и ты!

— Ваша светлость спрашивали меня, — спокойно сказал старик.

Барон не ответил; он прыгнул на него, вцепился ему в горло, как дикий зверь, вытащил его на середину комнаты и, тряся его изо всех сил, закричал:

— Злодей! Где моя дочь? Отвечай, не то я тебя задушу!

— Ваша дочь, милорд? Да откуда же мне это знать?! — ответил Герберт, которого гнев барона скорее удивил, чем испугал.

— Обманщик!

Герберт высвободился из рук барона и холодно сказал:

— Милорд, окажите мне честь объяснить причину вашего странного вопроса, и я на него отвечу… Но знайте, милорд, что я человек бедный, честный, правдивый и искренний и за всю свою жизнь не совершал проступков, за которые мне надо было краснеть. Убейте меня на месте, пусть я умру без покаяния, но мне упрекнуть себя не в чем; вы мой хозяин и господин, спрашивайте, и я на все ваши вопросы отвечу, но не из страха, а из почтения…

— Кто выходил из замка за последние два часа?

— Не знаю, милорд. Два часа назад я передал ключи своему помощнику, Майклу Уолдену.

— Это правда?

— Такая же, как то, что вы мой хозяин и господин.

— А кто выходил, пока ты еще стоял на часах?

— Хэлберт, молодой конюший. Он мне сказал: «Миледи заболела, и мне приказано ехать за врачом».

— А-а, вот где был заговор! — воскликнул барон. — Он тебе солгал: Кристабель не была больна, Хэл выехал, чтобы подготовить побег.

— Как?! Миледи вас покинула, милорд?

— Да, неблагодарная покинула своего старого отца, и твоя дочь бежала с ней.

— Мод?! О нет, милорд, невозможно, я сейчас пойду за ней, она у себя в комнате.

В эту минуту в комнату влетел сержант Лэмбик, жаждавший показать свое рвение.

— Милорд, — воскликнул он, — всадники готовы. Хэлберта я напрасно искал по всему замку; он вошел в замок вместе со мной и Робином и через главные ворота не выходил, Майкл Уолден в том готов поклясться: за последние два часа никто не прошел через подъемный мост.

— Да какая разница! — оборвал его барон. — Не просто же так убили Гаспара! Лэмбик! — немного помолчав, позвал сержанта Фиц-Олвин.

— Да, милорд?

— Ты сегодня ночью ездил к дому некоего Гилберта Хэда, неподалеку от Мансфилд-Вудхауза?

— Да, милорд.

— Так вот, этот чертов Робин Гуд живет там, и, вне всякого сомнения, именно там поджидает мою неблагодарную дочь этот проклятый нечестивец… Ладно, не будем об этом… Лэмбик, скачи со своими людьми к этому дому, захвати беглецов и не возвращайся, пока это разбойничье гнездо не сгорит дотла.

— Хорошо, милорд. И Лэмбик удалился.

Герберт Линдсей, вернувшийся в комнату барона несколько минут назад, стоял в стороне и, скрестив на груди руки, мрачно молчал.