Сложность работы адвоката проявляется также в изложении обстоятельств одного дела, весьма далёком от стиля описания знаменитых процессов. До сих пор оно оставалось абсолютно неизвестным. 1787 г., год дел Бутру и Дюкенуа. Адвокат берётся за перо для защиты троих богатых крестьян, у которых барышник требует возмещения ущерба за побои и раны. Дело довольно анекдотичное: ноябрьским вечером 1786 г. сьёры Пепэн и их шурин д'Эрлен, трое фермеров, возвращаясь с ярмарки в Эре, проезжали верхом через деревню Сент-Илер, неподалеку от Бетюна, где они, не заметив, забрызгали несколько молодых людей. В тот момент, когда разговоры перешли в действие, окрестный барышник был привлечён шумом и вмешался в драку, чересчур воодушевленный возможностью сразиться в рукопашную с этими "мерзавцами Пепэнами". Но всадники отвечают ударом на удар и опасно ранят барышника Дюбуа. Тот понёс ущерб по своей собственной вине, утверждает адвокат, и не имеет, таким образом, права на возмещение.

Несмотря на несколько иронических уколов, несмотря на некоторые юмористические описания (говоря о барышнике: "Он себя перевязал, что было благоразумно; он причастился [последнее причастие], что было по меньшей мере необходимо"), записка едва ли сродни статьям в защиту канатного мастера Детёфа, вдовы Мерсер или супругов Паж. Робеспьер не выделяет никакой важной проблемы, ни, тем более, особенных черт, которые послужили бы аргументом, что можно сделать дело знаменитым; он говорит не в качестве "адвоката несчастных", а в качестве простого защитника, не стремясь увеличить число говорящих и слушающих, не взывая к публике или к человечеству; он довольствуется тем, что говорит об "истине", и не оспаривает ни решения судей низшей инстанции, ни действующие законы… Почему? Перед тем, как начать своё доказательство, Робеспьер объясняет это количеством и сложностью свидетельств для обсуждения, "которые [обязали] сьёров Пепэн и д'Эрлен продемонстрировать свою защиту судьям с помощью печати". Выбор распространения информации не мог быть выбором адвоката? Или мог быть чисто прагматическим? Это возможно. В соответствии с защищаемыми делами, проблемами и желаниями клиентов, практика адвоката различается; к тому же, кажется, что, начиная с 1787 г. он упражняется в своём искусстве более сдержанно.

Однако адвокат знаменитых процессов никуда не исчезает. Мы вновь обнаруживаем его в деле Дюпона; у него есть пыл, энергия и сила убеждения, необходимые для этого случая. В то время, как объявляется созыв Генеральных штатов, он готовится впервые облечься в костюм оратора "народа". Робеспьер снова становится "адвокатом несчастных".

Глава 5

"Ужасный крик" сьёра Дюпона

Робеспьер приближается к тридцати одному году. Он ещё этого не знает, но в первые недели 1789 г. он редактирует свою последнюю юридическую записку. И снова дело – из тех дел, что возбуждают интерес публики, особенно в преддверии созыва Генеральных штатов. Заключённый в тюрьму при помощи lettre de cachet в декабре 1774 г., лишь через несколько месяцев после начала царствования Людовика XVI, Гиацинт Дюпон двенадцать лет оставался за решёткой в доме Добрых Сыновей в Армантьере. Каково же преступление, по словам его защитника? Претензия на часть наследства, которую разделили родственники в то время, когда он был за границей и считался умершим… Наконец освобождённый, он требует справедливости.