К. Жуков: Пахали волами, пахали сохой, на шерсть выращивали баранов, на мясо – свиней и коров. Рыба в прибрежных городах играла, естественно, огромную роль. Было бы странно, если бы это было не так.

К. Жуков: Легионное вооружение делали централизованно на государственных, условно говоря, мануфактурах, которые располагались, как правило, в местах дислокации легионов. Скажем, XIII легион стоит в такой-то местности, вокруг стоянки уже город построен, и там производится оружие для легиона.

Д. Пучков: Кузнецы подтягиваются, ремесленники.

К. Жуков: Да-да. Сильно ли менялось качество оружия и снаряжения? Да, сильно. Оно не менялось по формальным признакам, так сказать, конструктивно. В кризисные времена оружия делается меньше, оно более низкого качества. Вот, например, сегментная лорика, которую называют в историографии лорика сегментата. Она состоит из огромного количества крупных пластин хорошо раскованного листового железа. Это собранные на ремнях доспехи. На какой-то период они пропали, потому что расковывать огромное количество металла дорого. Не было возможности содержать инфраструктуру, которая могла бы производить и ремонтировать такое количество подобных доспехов, хотя на складах они валялись. Поэтому их перестали использовать, ну и, конечно, манера боя сильно изменилась. Понаехали всякие варвары, стала рулить конница, а ей такие доспехи только мешают.

Или еще один характерный пример – бронзовые шлемы, которые были распространены во времена поздней республики и ранней империи. Бронзовый шлем – это признак того, что на солдата потратили деньги, потому что бронза дороже железа. Бронза – ковкий материал, ее можно обрабатывать, и в то же время она довольно твердая. Кто не знает, последние бронзовые пушки стреляли в Первую мировую в Австро-Венгрии. Полевые трехдюймовые пушки имели бронзовый ствол, потому что бронза на растягивание хорошо работает. Так что все зависело, как обычно, от экономики. Есть деньги – много хорошего вооружения, нет денег – много плохого вооружения или даже мало плохого вооружения.

К. Жуков: Сургуча не было, его изобрели в Индии и привезли в Европу в XV–XVI веках. А воск точно был.

Д. Пучков: А сургуч – это что?

К. Жуков: Древесная смола, обработанная специальным образом.

Д. Пучков: Пахнет вкусно.

К. Жуков: Так точно. Вот индийцы хитрые додумались его делать, а римляне нет. У них было много воска, и они им запечатывали.

К. Жуков: Не смотри онлайн-словари, возьми академический латинский словарь на 100 000 слов, посмотри, что это слово значит. Потому как почти все эти имена – это натурально кликухи. «Длинный, тонкий, милый, волосатый, угрюмый, веселый, тупой…»

VII

Фарсал

К. Жуков: Седьмая серия называется «Фарсал». И посвящена она, как ни странно, битве при Фарсале.

Д. Пучков: «Грецкий» город?

К. Жуков: Да. Это, собственно, кульминация войны между оптиматами и популярами, то есть между сторонниками Помпея и Цезаря. Меня ужасно разочаровало, что саму битву фактически не показали.

Д. Пучков: Дорого!

К. Жуков: Могли бы на чем-нибудь другом сэкономить. Обидно! Нагнетали-нагнетали, а потом полторы минуты какого-то мельтешения пяти каскадеров – вот вам и вся битва. И Цезарь уже идет такой уставший.

Д. Пучков: Ну, драматически обыграли отлично. «Прощай, Поска, пошли гонца в Рим. Цезарь победил». Круто.

К. Жуков: Серия начинается с практического подтверждения слов Люция Ворена о том, что богов ругать не стоит, может получиться куда как нехорошо. Корабль, на котором они плыли, затонул, а два дурака – Пулло и Ворен – оказались на необитаемом острове.

Д. Пучков: Пулло мастерски обложил Нептуна.

К. Жуков: Тритона. Тритона он мастерски обложил.

Д. Пучков: «Кто ж тебя за язык тянул?»

К. Жуков: А необитаемый остров – какая-то коса песчаная, и понятно, что с него не выбраться. Пить-есть там нечего, в общем, плохо все. Впрочем, XIII легион с Марком Антонием до места доехал-таки.