Читаем Рихард Зорге полностью

Несмотря на усталость и плохое самочувствие он продолжал активную разведывательную работу. В конце ноября в Центр ушла телеграмма о планах генштаба Японии по ведению войны с Советским Союзом, приводилось несколько вариантов, подготовленных штабистами. Японцы не исключали, что СССР первым осуществит нападение. В этом случае советские войска будут наступать из районов Владивостока и Читы через Внешнюю Монголию в направлении Хайлар-Цицикарской железной дороги. Наступательных действий на Мукден через Монголию японские генштабисты не ожидали.

Японское командование подготовило три стратегических плана ведения наступательных военных действий против СССР. Выбор конкретного варианта предполагалось сделать накануне нападения. Первый план предусматривал наступление на Владивосток с одновременным ударом по сибирской железной дороге в секторе Сахален — Суньхэ. Второй план заключался в мощном наступлении на железную дорогу Чита — Иркутск с одновременной атакой в секторе Сахален — Суньхэ. Третий план предполагал уничтожение Тихоокеанского флота, всех морских и воздушных баз, а затем высадку крупных десантов в Приморье.

Информация Рамзая носила чрезвычайно важный характер и была немедленно направлена в высшие военные инстанции. Через несколько дней в Москве получили новую телеграмму из токийской нелегальной резидентуры, в которой содержались подробные данные о количестве и тактико-технических характеристиках всех типов танков в японской армии. Конкретные военные сведения дополнялись политической информацией, добывавшейся Одзаки в правительственных кругах Японии.

После встречи с сыном премьер-министра Одзаки сообщил Зорге, что в стране назревает политический кризис. Принц Коноэ признавался своему окружению, что не знает, что делать дальше. Усилились разногласия между командованием армии, капиталистическими кругами и Тайным советом по поводу дальнейших действий в Китае, где никак не удавалось добиться победы, несмотря на задействование почти всех ресурсов японского государства. Эти сведения Рамзай немедленно направил в Центр.

Политический кризис действительно произошел и завершился 3 января 1939 года отставкой Коноэ и его кабинета. К власти пришло новое правительство, которое возглавил барон Хиранума — ставленник могущественной военной группировки и монополистического капитала. Уже через две недели Одзаки собрал сведения о внешнеполитическом курсе нового кабинета министров и передал их Зорге. Вскоре о них знали в Москве. Хиранума был намерен изменить стратегию действий и пойти на замораживание наступательных операций в Китае, ограничившись удержанием уже захваченных территорий и борьбой с партизанами в тылу своих войск. Однако военное командование имело свои взгляды на последующие действия, о чем Рамзай также информировал Москву. В военном командовании сформировались три группы, каждая из которых предлагала свой вариант: первая настаивала на продолжении войны с Китаем до полной победы; вторая была за достижение мирного соглашения с Китаем и подготовку к войне против СССР, а третья поддерживала прекращение операции в Центральном и Южном Китае и перенос военной активности в Северный Китай и Монголию для последующих действий против СССР.

С конца 1938 года все донесения из-за рубежа, в том числе и резидентуры Зорге, докладывались новому руководителю Разведывательного управления — комдиву А. Орлову, который сменил репрессированного С. Гендина. Он сразу обратил внимание на содержательные телеграммы за подписью Рамзая. Они подробно раскрывали политические, военные и другие вопросы, касающиеся обстановки в Японии и связанные с военной безопасностью СССР. Так, 5 января из Токио пришла телеграмма, в которой сообщалось о шпионской работе Квантунской армии против Советского государства. Рамзай сообщал, что японцы получают большое количество информации путем организации наблюдения с линии границы, а также использования белогвардейцев, находящихся в Маньчжурии, которых засылали на советскую территорию. Кроме того, велась работа с еврейским населением, имеющим родственников в Советском Союзе или Америке. В то сложное время такие донесения имели чрезвычайно важное значение и немедленно направлялись в НКВД.