Читаем Рихард Зорге полностью

Эта статья вызвала большой интерес в генеральных штабах и у военных аналитиков многих зарубежных стран глубиной анализа и конкретными прогнозами возможных действий Японии. Авторитет автора еще более возрос, когда они вскоре полностью подтвердились. В октябре 1938 года японцы начали масштабные наступательные действия в Китае на южном направлении. После захвата Ханькоу следующей целью наступления стал Кантон. Резидентура Зорге контролировала развитие событий на южном участке японо-китайского фронта, и Рамзай регулярно направлял в Центр телеграммы о развитии военной обстановки в этом районе.

В одном из донесений он сообщил, что японцы провели масштабную десантную операцию в Южном Китае. На ста десантных и транспортных судах в районе Кантона высадились 18, 101 и 111-я дивизии с полным снаряжением. После захвата этого города японские войска двинутся на Гуанси. В Японии ожидается большая дополнительная мобилизация, так как войск для фронта уже не хватает. Такое развитие событий вызвало негативную реакцию немецкого посольства. В Берлин был направлен доклад — он также стал известен Рамзаю, — в котором говорилось, что японцы становятся бесполезными для Германии в качестве союзника из-за бесконечного затягивания войны в Китае.

Разведывательная работа не прекращалась ни на один день. Зорге отдавал всего себя добыванию информации и руководству своими помощниками и информаторами, но все больше уставал. Сказывались и последствия тяжелой аварии. Рихард дважды обращался в Москву с просьбой вернуть его домой, но Центр ответил, что «обстановка в Европе и на Дальнем Востоке не позволяет удовлетворить просьбу Рамзая». Он также вновь просил руководство Разведывательного управления предоставить ему трехнедельный отпуск, но снова не получил ответа.

Свои чувства и настроение Рихард выразил в письме супруге, которое отправил с очередной почтой:

«Дорогая Катя!

Когда я писал тебе последнее письмо в начале этого года, то я был настолько уверен, что мы вместе летом проведем отпуск, что даже начал строить планы, где нам лучше провести его.

Однако я до сих пор здесь. Я так часто подводил тебя моими сроками, что не удивлюсь, если ты отказалась от вечного ожидания и сделала отсюда соответствующие выводы. Мне не остается ничего более, как только молча надеяться, что ты меня еще не совсем забыла и все-таки есть перспектива осуществить нашу пятилетней давности мечту: наконец получить возможность вместе жить дома. Эту надежду я еще не теряю. Ее неосуществимость является полностью моей виной, или, вернее, виной обстоятельств, среди которых мы живем и которые ставят перед нами определенные задачи.

Между тем миновали короткая весна и жаркое, изнуряющее лето, которые очень тяжело переносятся, особенно при постоянно напряженной работе. И совершенно очевидно при такой неудаче, которая у меня была.

Со мной произошел несчастный случай, несколько месяцев после которого я лежал в больнице. Однако теперь уже все в порядке, и я снова работаю по-прежнему.

Правда, красивее я не стал. Прибавилось несколько шрамов, и значительно уменьшилось количество зубов. На смену придут вставные. Все это результат падения с мотоцикла. Так что когда я вернусь домой, то большой красоты ты не увидишь. Я сейчас скорее похожу на ободранного рыцаря-разбойника. Кроме пяти ран от времен войны я имею кучу поломанных костей и шрамов.

Бедная Катя, подумай обо всем этом получше. Хорошо, что я вновь могу над этим шутить, несколько месяцев тому назад я не мог и этого.

Ты ни разу не писала, получила ли мои подарки. Вообще уже скоро год, как я от тебя ничего не слыхал.

Что ты делаешь? Где теперь работаешь?

Возможно, ты теперь уже крупный директор, который наймет меня к себе на фабрику, в крайнем случае мальчиком-рассыльным? Ну ладно уж, там посмотрим.

Будь здорова, дорогая Катя, самые наилучшие сердечные пожелания».

На настроение Зорге влияли также поступавшие к нему многочисленные указания Центра. В них ставились конкретные задачи, указывалось на необходимость повысить эффективность работы, давались оценки полученных из Токио материалов, высказывались критические замечания по поводу неактуальности некоторых документов и устаревших сведений. Это было обычной практикой, когда Центр, также непрерывно получавший запросы и указания от высшего военного-политического руководства страны, «подталкивал» руководителей резидентур за рубежом, требовал от них срочного добывания той или иной информации. Но Рихард как опытный журналист и аналитик понимал, что люди, которые давали все эти указания, поменялись в Разведуправлении уже не раз.

Новые сотрудники явно отличались незнанием не только реальной обстановки, складывающейся в Японии и вокруг нее, но даже некоторых вопросов оперативной деятельности. Рамзай догадывался, что в Разведывательном управлении происходят масштабные кадровые изменения, но не сомневался, что новые люди, так же как он сам, настроены на безусловное выполнение поставленных перед военной разведкой задач.