Читаем Риганты. Том 2 полностью

— Я… прошу прощения. Откровенно говоря, в женской компании я не лучший собеседник. Я сразу превращаюсь в левшу на обе ноги, причем с манерами деревенского дурачка.

— Видимо, ваша мать была очень суровой женщиной, раз вы так страшитесь женского общества.

— Ее убили, когда я был еще младенцем. Отец не женился во второй раз.

— Как же вы боретесь с этой бедой, генерал? Без сомнения, такой представительный мужчина, как вы, нередко общается хотя бы с женщинами определенного сорта.

Гэз потрясенно посмотрел ей в глаза и с изумлением понял, что она его дразнит. Однако в ее голосе больше не было открытой вражды.

— Я никогда не искал общества подобных женщин, — ответил он.

Корделия искренне изумилась.

— Верно ли я поняла, что вы чураетесь общества не только светских, но и всех прочих женщин? Означает ли это, что легендарный Серый Призрак, бесстрашный кавалерийский генерал, — девственник?

— Да, — ответил он, заливаясь краской.

— Вы что, не умеете лгать? — смягчилась она. — Это любимое мужское занятие.

— Умею. Зачем вы хотите, чтобы я вам лгал?

— Дело не в том, что я этого хочу. Опыт показывает, что мужчины хвастливы и полны нелепого тщеславия. И я не могу припомнить, чтобы мужчина вот так просто признался в собственной неопытности.

— Это было не так уж просто.

Она подняла на него взгляд и тут же отвела глаза.

— Может ли быть, что вы из тех, что предпочитают мужскую компанию… в любом деле? Меня бы это не удивило.

— Зато это удивило бы меня, — рассмеялся Гэз. — Будь все так, как вы говорите, я сомневаюсь, что вы производили бы на меня столь сильное впечатление.

Настал черед Корделии краснеть, но она быстро восстановила спокойствие.

— Это было очень галантно, генерал. Особенно для мужчины, который утверждает, что не умеет общаться с женщинами.

— Сам не знаю, что меня на это подвигло.

— Я слышала, вы с севера. Говорят, там очень красиво.

— Да, это прекрасная земля, полная величественных гор и прозрачных озер. Надолго вы приехали в Шелдинг?

— Думали, что надолго, но отец получил новые приказы. Мы уезжаем через четыре дня.

— Мне очень жаль.

— А мне нет, — отрезала она. — Я давно хотела домой.

— Да, конечно.

— Приятного вам вечера, генерал, — сказал Корделия, кивнула на прощание и удалилась.

Гэз допил пунш, который оказался слишком сладким на его вкус, нашел мэра, поблагодарил его за гостеприимство, объяснил, что его ждут неотложные дела в полку, и ушел. Джакел и Бард дожидались у ворот.

Мулграв ожидал его возвращения в доме.

— Как все прошло, сир? — спросил он.

Тут из задних комнат с лаем вылетел Солдат, изо всех сил размахивая хвостом. Гэз наклонился и потрепал пса по загривку:

— Тихо, тихо, успокойся.

Наконец пес утих и улегся у ног генерала, севшего у камина.

— Это было занимательно, — сказал Гэз.

— Она там была?

— Да, была. Она очаровательна, Мулграв. А я почти не запинался в разговоре.

— Вы снова увидитесь? — невинно спросил фехтовальщик. Гэз поднял взгляд на друга.

— Что вас беспокоит, Мулграв? Фехтовальщик вымучил улыбку и развел руками:

— Сейчас не лучшее время влюбляться сир. Мы окружены врагами.

— Не беспокойтесь, мой друг. Они с отцом уезжают через четыре дня. У генерала-интенданта новый приказ.

— Мне казалось, он должен был остаться на месяц, чтобы наладить работу складов.

— Да, мне тоже. Но такова армейская жизнь, Мулграв.

— Армейская жизнь, — повторил фехтовальщик и с сомнением покачал головой. — Дело не в армии и не в войне. Вы были бы в большей безопасности, если бы пошли сейчас на Людена Макса. Тогда мы бы точно знали, где находится враг.

Корделия терпеливо ждала, пока престарелая служанка боролась с двадцатью жемчужными пуговицами на спине платья, красивого, но такого непрактичного! Не будь у нее служанки, пришлось бы снимать с помощью ножа. Корделия не преминула сообщить это отцу, когда он покупал платье.

Он только рассмеялся.

— В этом весь смысл, дорогая! Платья, которые легко снять, носят одни крестьянки. А такое может позволить себе только богатая женщина.

И все равно, Корделия считала это глупым. Красивые пуговицы с равным успехом можно разместить и спереди.

— Никак не расстегивается, — пропыхтела миссис Бродли. — Вы уж простите, что я так долго вожусь.

— Ничего, Мара. Попробуем снять его так. — Корделия отстегнула рукава и с помощью служанки попыталась высвободиться из платья. Спустя несколько мгновений бесплодных усилий Корделия звонко рассмеялась. — Это не платье, а наказание. Отрежьте эту дурацкую пуговицу.

— Нет — нет, госпожа! — воскликнула миссис Бродли. — Не надо портить платье! Я попробую еще раз.

Корделия услышала в голосе служанки ужас, и ее хорошее настроение испарилось. Если с платьем что-то случится, значит миссис Бродли неспособна расстегнуть пуговицы. Так она может лишиться работы. Они с мужем служили отцу уже двадцать лет, но Корделия сомневалась, что Бродли скопили достаточно денег, чтобы спокойно дожить старость.

— Готово! — радостно воскликнула миссис Бродли. — Встаньте, дорогая.

Вскоре платье лежало на кровати, и Корделия наконец смогла издать вздох облегчения.