Читаем Риганты. Том 2 полностью

— Меня всегда изумляло, — сухо улыбнулся Кай, — как мало у человека истинных друзей. Сегодня ты окружен счастливыми лицами, а завтра они тебя не замечают. — Ферсон издал леденящий крик. — Вот теперь он мне надоел, — заявил Винтерборн и встал. К кресту был прислонен железный прут. Взвесив его на руке, Ледяной Кай нанес два удара по ногам висевшего, переломав кости. Ферсон закричал, попытался подтянуться на руках, но силы подвели его. Он провис и спустя несколько мгновений перестал дышать. — Что до Макона, — сказал Кай, положив прут на место, — то он оказался гораздо более живучим, чем можно было предполагать. Погибни он на дуэли с Ферсоном, проблема была бы решена. То же самое можно сказать и о Петаре с Шоларом. Больше нет смысла посылать убийц-одиночек. Теперь Макон настороже. Нам придется повести тонкую игру и прежде устранить другую цель.

— Кого, милорд? — спросил Марл Коупер.

— Отца Макона, Мойдарта. Когда-то я надеялся вовлечь его в наши ряды. Он воплощение всего, к чему мы стремимся: отваги, целеустремленности и отвращения к слабости и состраданию. Однако когда его сын погибнет, эти же качества сделают из него нашего непримиримого врага. Поэтому с Мойдартом необходимо разобраться прежде, чем с Маконом. Марл, возьмите с собой трех человек и отправляйтесь на север с письмами к Мойдарту, а когда проникнете в его замок, пусть он погибнет от рук неизвестных убийц. Это будет далеко не первое покушение на его жизнь. Затем мы покончим с его сыном.

Марл Коупер не ответил, и Ледяной Кай понял, о чем тот думает. Репутация Мойдарта говорила сама за себя. Обычно его называли жестоким и беспощадным, но эти слова были далеки от того, чтобы воздать ему должное.

— Он уже постарел, — ободрил Марла Кай. — Его тело покрыто незаживающими ожогами, а рана в паху не перестает гноиться. Он всего лишь человек, Марл.

— Да, милорд. Но вы сами признаете его достоинства. Покушений было очень много, но все неудачные. Он очень умен, и его защищает Жнец.

— Жнец — обыкновенный престарелый фермер, с любовью к театральным эффектам. Я видел его однажды. Он действительно силен. Однако если бы не его боевой серп, он стал бы простым наемным убийцей. Это еще один дар Мойдарта: заставлять людей верить, верить в сверхъестественную силу, которой обладает он и даже Жнец. Но это не так. Мойдарт прекрасно понимает, что страх необходим для успешного правления, и питает этот страх окольными путями. Разумеется, их обоих нельзя недооценивать. Тем не менее они просто люди. Убейте Мойдарта, а если Жнец вмешается, то и его.

— Да свершится воля державы, — прошептал Марл.

— Да будет так, — согласился Кай. — Когда Мойдарт будет мертв, отправляйтесь к Пинансу и прикажите вести армию на север. Эльдакр должен быть захвачен.

— Можете положиться на меня, милорд.

— Знаю, Марл, хотя я и недоволен тем, что вам не удалось уничтожить дьявольское отродье. Разве я не велел выбирать убийц с умом?

— Велели, милорд. Моя информация показывала, что Кохланды идеально подходят. Я прошу прощения за свою неудачу.

— Вы поступили необдуманно. Следовало сразу отправиться к Тостигу. Не стоило полагаться на Дрейга Кохланда только потому, что он однажды повздорил с Кэлином Рингом.

— Да, милорд. Я допустил ошибку.

— Одну ошибку можно и простить, Марл. Ошибки многому учат. Именно поэтому это новое задание досталось вам. Выполните его хорошо, и снова окажетесь у меня в милости.

Оставшись один, Винтерборн молча смотрел на труп Ферсона. Его трусость не была секретом, поэтому Ледяной Кай не принял его в Искупители. Те, кто изменит мир, должны быть сильными. Однако Ферсон оказался полезным. Кай не был обласкан королевской симпатией, и, чтобы попасть в кружок избранных, ему пришлось воспользоваться дружбой богатого и влиятельного бездельника.

Теперь, когда Кай распоряжался королевской армией, его власть стала почти абсолютной.

Да свершится воля державы!

Слова Марла Коупера все не шли из головы.

Даже теперь, после стольких лет, фраза вселяла в Кая смутное беспокойство. Он сочинил ее шесть лет назад в этом же зале, чтобы вселить в Искупителей благоговение перед державой. Тогда ему и в голову не приходило, что слова эти могут нести в себе хоть крупицу истины. Формула была не истиной, а лишь средством подчинить людей. Теперь, спустя годы, его все чаще охватывали сомнение и тревога.

Череп таит в себе невероятную силу, но разве может он обладать разумом? Нет! — пытался убедить себя Ледяной Кай.

И все же, когда держава лежала в его руках, ум Кая становился более сосредоточенным, чем когда бы то ни было. Без нее его разум уподоблялся птице, запертой в клетке, повешенной к потолку крошечной комнаты в маленьком домике. С черепом в руках он превращался во всевидящего орла, парящего высоко над землей. Именно тогда он принимал решения. Именно тогда он понимал всё.