• Создание препятствий (по распространению, дискредитации) для «чужих» виртуальных объектов. Антисистемные объекты, появившиеся в общем виртуальном пространстве, сразу же подвергаются атаке. Как следствие, они либо уничтожаются, либо выживают за счет создания более качественных вариантов, которые оказываются сильнее атакующих объектов.

• Увеличение числа «будущих» объектов, которые способны облегчать переход к будущим состояниям. Например, создаются новые каналы коммуникации, на первый план выходят люди, несущие новую картину мира, как бы временно закрывающие то, чего нет в настоящем.

• Разрушение «настоящих» объектов, способных представлять опасность в будущем. Объекты обладают разной потенциальной динамикой: виртуальные объекты чужой направленности, способные выйти из периферийного состояния, всегда привлекают пристальное внимание со стороны строителей системы.

• Закрепление с помощью виртуальных объектов измененных состояний действительности. Например, «переворот» никогда не называется переворотом теми, кто его делает. Термин «августовский путч 1991 года» принадлежит другой стороне, которая выиграла, а не проиграла.

Виртуальная система носит инерционный характер. Однако социальный интенсив требует от нее перехода к динамическому функционированию. Такая динамика не может носить долговременный характер. Существенные изменения в виртуальной системе происходят дважды. Первый раз – когда имеет место разрушение старой системы. Второй раз, даже более интенсивный, но и более растянутый во времени, – процесс закрепления сложившихся изменений. Например, и после 1917 года, и после 1991-го переименовывались улицы и площади, устанавливались новые памятники и сбрасывались старые. Происходила существенная смена элит.

Смена виртуальности может идти с опорой на определенные «связки» с реальностью. Нужны определенные опорные пункты, «ячейки» реальности, на которых может базироваться новая виртуальность. Жертва создает такие точки для массового сознания, для индивидуального же сознания такой опорной точкой становится месть. Вспомним, что Ленин сказал «Мы пойдем другим путем», отвечая на репрессии против собственного брата. Эдвард Луттвак также говорит о семейных связях как таких, которые способны противостоять лояльности вышестоящему армейскому руководству [2. – С. 81). Практически все палестинские шахиды имели жгучее желание отмстить за погибших от рук израильтян близких и друзей [4].

Отсюда следует, что определенные реальные структурности, какими бы индивидуализированными или атомизированными они ни были, могут противостоять доминирующим ментальным структурам. В этом случае, вероятно, создаются свои защитные ментальные структуры, которые дают возможность противостоять доминирующим структурам. Виртуальная защита, в отличие, например, от реальной, – это всегда нападение. Слабый игрок здесь обладает иными возможностями, чем это имеет место в реальном пространстве. Он может получить в руки меч короля Артура и превратиться в сильного бойца. Причем наличие этого меча не всегда заметно до начала битвы.

Это особенно важно, поскольку любые изменения связаны с определенными рисками. Как пишет Джон Питни: «Все политические и военные конфликты включают как риск, так и неопределенность. Независимо от того, как много знают стратеги, они никогда не могут предвидеть последствия с полной уверенностью, они только могут оперировать шансами. Это и есть риск. Намного чаше стратегам не хватает информации, которая может изменить их ощущение шансов. Это и есть неопределенность» [5]. В такой ситуации любые конструкции (реальные или ментальные), которые способствуют обеспечению перехода в желаемое будущее, всегда приветствуются.

Стандартные положения

Есть также и стандартные модели противостояния виртуальностей – это политическая оппозиция, которая пытается удержать иную картину мира, борясь с доминирующей на данный момент. В однополярных режимах в качестве ресурса может выступать поддержка новых политических субъектов, поддержка со стороны армии и других силовых структур, деятельность транснационального капитала, помощь соседних государств, как, например, польское правительство в Лондоне [6]. Все это способы получения легитимности за счет иных видов ресурсов.