Читаем Революция.com полностью

При этом именно виртуальность обладает долговременным воздействием на реальность. Любые социальные потрясения, например, начинаются с форматирования виртуальности («мир – хижинам, война – дворцам» 1917 года меняли сначала картину мира). Или такой пример: Маргарет Тутвайлер, ставшая заместителем министра иностранных дел США в области публичной дипломатии, выступая на сенатских слушаниях 24 февраля 2004 года, заявила: «Мы должны лучше работать, чтобы выходить за пределы традиционных элит и правительственных чиновников. Мы не прилагали достаточно усилий, чтобы достичь также не-элиты, которые сегодня гораздо больше, чем вчера, являются существенной силой в своих странах» [6]. Как видим, новой целью провозглашаются не-элиты, поскольку они становятся в современном мире таким же формирующим компонентом, как элиты до этого. Идет изменение воздействия на расширение, углубление и омоложение аудитории.

Осуществляется вход в виртуальную реальность, захват ее, например, с помощью новой героики и отрицания героики старой, за которой следует переход к трансформации реального пространства. Например, Владимир Ленин как герой прошлого кино невозможен в кино настоящем, а если и возможен, то рассказ о нем сделает из него сумасшедшего или сифилитика.

Ленин как элемент советской мифологии не является опасным в новой системе, он становится индикатором неработающей прошлой системы. Одновременно общественное мнение не воспринимает позитивную героику этого типа, поскольку произошла трансформация старой системы. Если раньше невозможно было «породить» негатив об этом герое, на что среди прочего работала официальная цензура, то теперь однотипно невозможно породить позитив об этом герое, на что работает неофициальная цензура. Это очень странный парадокс все равно сохраняющегося цензурирования при смене объектов для хвалы и хулы.

Проблема со стратегией состоит не только в ее выработке и имплементации, а в легитимизации. Примеров неудержанных стратегий очень много. Нас же интересуют примеры, когда стратегия теряет или не достигает нужного уровня легитимности. Это известный эффект Си-Эн-Эн с выводом в результате американских войск из Сомали. Это вьетнамский синдром, когда общество не захотело поддерживать военную стратегию. Это определенного рода проигрыш Советского Союза, приведший к его распаду, когда стратегия построения коммунизма не была удержана.

Необходимость в легитимизации стратегии одновременно является определенным форматирующим компонентом, что видно по функциональной роли, например, Виктора Хэнсона как одного из «проводников» стратегии Джорджа Буша в глазах американского общественного мнения. Виктор Хэнсон создает тот фон, в рамках которого стратегия Буша является не только оптимальной, но и единственно возможной. Хэнсон действует по аналогии, связывая события современности с событиями древней истории. Но он делает это как бы в перевернутом виде. Есть два варианта сочетания старого и нового события, которые будут объединены реальной или навязанной аналогией. Типичный историк, например Владимир Ключевский, находится в прошлом, возникающие аллюзии скорее появляются у читателей, а не у автора. Современность не является его объектом. В. Хэнсон, наоборот, и в первую очередь в своей публицистике он удерживает современность, находя аналогии в древности. Таким образом, перед нами два пути оперирования с прошлым:

• прошлое как иллюстрация настоящего;

• настоящее как иллюстрация прошлого.

Виктор Хэнсон, говоря о западной форме войны как выросшей из античности, находится в современности, поэтому он является необычным типом историка, тем самым привлекающим внимание читателей. Возможно также, что сами читатели также совершают перенос из одного времени в другое, находя те или иные варианты параллелей. Хэнсон защищает идею, что жизнь греческих городов-государств не может быть понята вне войн, которые они вели, поскольку все общество зависело от того, где, как и против кого они воевали [7. – С. 199]. Но однотипно он рассматривает и наше время, поскольку, к примеру, 11 сентября вызвало такую же смену реалий, как и войны античности.

В случае построения новой виртуальной действительности речь в первую очередь будет идти о переформатировании старых объектов и введении новых. Переформатирование старых должно способствовать облегчению введения новых объектов, поскольку до этого именно на старых в той или иной степени «крепились» защитные функции. Уничтожение символической фигуры Саддама Хусейна в Ираке позволяет форматировать все остальные объекты и вводить новые, которые будут опираться на новую точку отсчета.

Введение новых объектов более оптимально движется исключительно по косвенному пути. Например, во всем мире никто не занят продвижением американизации, но только глобализации. Соответственно, в случае СССР вводились свобода информации и рынок, но которые в результате выступают в роли драйверов, способных совершить изменение социальной среды.