Оранжевая революция, как и другие крупные действия в физическом пространстве, имела свои цели в сфере влияния на других. Действие будет тем успешнее, чем более четко оно обрисовано заранее в когнитивном пространстве. Если совершается контрдействие по отношению к заданному в когнитивном пространстве, то оно требует дополнительного ресурса. Так, в числе задач, которые ставились планировщиками избирательной кампании Ричарда Никсона, была борьба с мнением о невозможности его избрания (см., например, [51]). Операции влияния покоятся на определенном инструментарии (алфавите) влияния, отработанном как в экспериментах, так и в реальных кампаниях.

Успешные операции влияния строятся на сочетании ходов одновременно во всех трех пространствах: физическом, информационном и когнитивном. Результат в когнитивном пространстве всегда будет тем сильнее, если он будет поддержан действиями в других пространствах. Например, чистый переход из информационного в когнитивное пространство недостаточен, он должен быть подкреплен действиями в пространстве физическом. В ряде случаев возникают чисто символические события, которые условно могут быть отнесены к физическому пространству как пространству их манифестации. В избирательных технологиях, например, такие явления получили название «псевдособытий».

Возникают соответствующие задачи воздействия на власть при помощи подобных «псевдособытий». Роберт Хелви, реализующий идеи Джина Шарпа на практике, предлагает разграничивать возможности и интенции власти [52]. Если возможности меняются замедленно, то интенции изменяются гораздо быстрее. Ставится также задача рекрутировать в ряды оппозиции друзей и родственников «опор режима». Трудно применять газ против демонстрантов, среди которых находится твой сын. То есть эти и подобные дилеммы сознательно конструируются, чтобы затруднить принятие решений для властей.

Стратегический уровень управления ситуацией требует создания не только «псевдособытий», но и «псевдоисторий», форматирующих действительность под определенный фрейм, задающих, в числе прочего, и лагерь героев, и лагерь врагов. Герои, конечно, должны победить врагов, потому что за героями стоит народ. Джордж Лакофф в этом плане проанализировал ряд историй, на которых базируется мифология республиканцев и Джорджа Буша [53, см. также 54]. Как информационный, так и виртуальный уровни строятся таким образом, чтобы легитимизировать процессы смены власти.

И последнее – начинает переосмысливаться и роль России. Как заявил Михаил Маргелов, например: «В начале года по приглашению Российского общества солидарности с народами Азии и Африки (ОСНАА) в Москве побывали лидеры киргизской оппозиции – Курманбек Бакиев, Омурбек Текебаев, Роза Отунбаева. Мы общались с ними, проясняя их позицию, и рассказывали о своей. Отрадно, что из Бишкека достаточно быстро прозвучали слова о неразрывности связей с Россией, о сохранении российской авиабазы в Канте. О том, что новые лидеры Киргизии не собираются выходить из жизнеспособных институтов СНГ, к которым, в первую очередь, относится Договор о коллективной безопасности» [55]. То есть Россия оказывается активно задействованной в переговорах именно с оппозицией, а потому спокойно относится к смене власти. В результате образуется гораздо более сложная конструкция, чем просто противодействие США и России: «Хотя острие оппозиционного демократического движения в Киргизии, открыто финансируемого США, было направлено против дружественного Москве президента Акаева. Заметная «фоновая» помощь США в бишкекских событиях, о чем подробно писала газета New York Times, уже совершенно не раздражает Россию. Кремль каждый раз добросовестно выполняет предписанные ему Вашингтоном функции «доброго следователя» для постсоветских режимов» [56]. Идет существенная трансформация действительности, но она имеет место с согласия всех участников.

Глава четвертая

Смена режимов извне и способы защиты от нее

Форматирование будущего

Легитимизация стратегии

США ГОВОРЯТ о форматировании будущего под задачи своей национальной безопасности как о вполне реальной задаче. К сожалению, прозвучавшие в стратегических оценках 1999 года эти проблемы потом исчезли из открытой печати, что вполне понятно, поскольку тогда оппоненты могут оказаться во всеоружии. Все равно следует считать, что исследования такого рода ведутся, правда, вне внимания широкой общественности, в противном случае теряется их смысл. Поэтому мы можем лишь восстанавливать возможные направления развития данного подхода, иногда именуемого как shaping of the future (формирование / форматирование будущего). Ричард Куглер подчеркивает, что в «анализе мировой системы имеют значения сегодняшние структуры, но процессы, производящие изменения, формирующие будущее, более важны» [1].