Читаем Ренессанс полностью

– Готье? – голос Леона прозвучал твёрдо. – Отпусти меня.

Я подчинился, осмотрелся и встревоженно повторил:

– Идём отсюда. Дружки Клива на этом этаже.

– Ничего страшного, – миролюбиво ответил Леон. – Не волнуйся за меня.

– Нет, нет. – На этот раз я подтолкнул его вперёд. – Не нужно им попадаться.

Леон, как мне показалось, нахмурился, но, не возражая, пошёл со мной.

– После того, как я ударил Клива, кто знает, может, они выместят свой гнев на мне или на тебе, – вздохнул я.

– Они тебя не тронут, – уверенно возразил Леон. – Может, только меня.

– Я этого не допущу, – решительно выдал я, посмотрев на него.

Леон опять замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Вид у него стал вдруг совсем убитый.

– Послушай. – Он помедлил. – Хватит, ладно? Тебе не следует меня защищать, Готье. Уж точно не меня.

– Да что ты несёшь? – возмутился я, решив, что у него очередной приступ робости. – Идём. Не стой на месте.

– Я могу за себя постоять, – всё так же мрачно напомнил он.

– Леон, прошу. Знаю, что у тебя высокие баллы по тёмной материи, но я не могу остаться в стороне. Они опять будут над тобой издеваться.

– А ты не думал, что у них есть причины? – тихо спросил Леон. – Что я, возможно, это заслужил?

Я, кажется, даже рот приоткрыл и застыл как изваяние посреди этажа.

– Не понимаю.

– Так больше не может продолжаться. – Он скривился, затем сам схватил меня за руку выше локтя и потянул к лифту. Я в который раз отметил, насколько же у него стальная хватка. – Ладно. Давай поговорим. Но предупреждаю, ты разочаруешься.

– В чём? – Я уже не понимал совсем ничего, но покорно шёл.

– Во мне.

Мы шли до тех пор, пока не оказались в малом здании торгового центра, оставив дружков Клива в соседнем – нас отделял от них всего лишь один переход. По пути я не задавал никаких вопросов, прекрасно понимая, что Леон сможет ответить, только когда мы останемся наедине в укромном месте. Он потащил меня к диванчикам у окон; дойдя до них, тяжело опустился на ближайший и обратился ко мне:

– Садись, Готье. Разговор будет долгим.

Его тон был резче, чем я привык. Вообще всё его поведение: взгляд, голос, жесты – неуловимо отличалось от прежнего. Это был уже не забитый подросток в стенах лицея. Это был Леон, что парил в танце на сцене – уверенный и способный почти на всё. И этот новый Леон меня немного пугал. Но я сел рядом и вопросительно посмотрел на него.

– Я ценю то, что ты делаешь для меня. Всё это… – Он покрутил руками в воздухе, видимо пытаясь изобразить всё то, что ценил. Я пока смутно понимал, о чём он. Леон продолжил, стараясь говорить дружелюбно, но звучало неубедительно: – То, что ты всё время защищал меня от Клива.

– Не то чтобы по-настоящему защищал…

– Да брось. Ты один из немногих, кто не смотрел на… то, что между нами происходит… сквозь пальцы. Я правда ценю это. И если бы на моём месте был кто-то другой, ты точно стал бы для него героем. Ты и для меня в какой-то степени герой. – Он помедлил и пристально посмотрел мне в глаза. – Но проблема в том, что мне не нужно это спасение. Я его не заслужил.

– Прости, но я ни черта не понимаю, – осторожно признался я.

– Готье. – Глаз он всё не отводил. – Я заслужил все эти нападки и издёвки.

– Да как такое вообще может быть?

– Ты хочешь знать, почему Клив не оставляет меня в покое? Всё просто. Он мне мстит.

– За что?!

Леон помедлил. Ему всё-таки понадобилась пауза, чтобы произнести это вслух.

– За то, что я в начальной школе травил его.

– Ты?! – Я уставился на него, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на ложь.

– Да, – кивнул Леон. – Вы все ошибаетесь на мой счёт. Я хуже, чем Клив. По крайней мере, был когда-то.

Казалось, земля уходит из-под моих ног. Картинка в голове не складывалась: Леон Кагер, этот грустный и тихий парень… травил Клива Маккинзи? Это звучало настолько невероятно, что пришлось несколько раз повторить, прежде чем до меня дошёл смысл сказанного.

– Постой. – Никак не удавалось подобрать нужные слова: столько вопросов вертелось на языке, и в то же время я боялся озвучивать их. – Ты… ты серьёзно?

Леон кивнул и молча замер. Казалось, он пытался увидеть что-то на моём лице – осуждение, разочарование? – а потому весь напрягся, как пружина, готовый обороняться и атаковать в ответ, дай только повод. Стоило мне приподнять руку, как он отстранялся, будто боялся, что я ударю его. Но я, конечно же, не собирался его бить. Меня обуревали противоречивые эмоции. Пришлось на секунду зажмуриться и глубоко вздохнуть.

– Как ты мог травить Клива? – проговорил я сквозь зубы. И сам уловил в своём упавшем голосе то самое осуждение.