Читаем Рекрут полностью

– Как вернемся? – все не мог понять шутку собеседник.

– Да так и вернемся. Придем, скажем, мол, извините. Мы, мол, отлучались на утренний променад с посещением отхожего места. Теперь, вот, готовы к приему пищи. И протянем ладошки за своими порциями.

Интендант молчал долгую минуту, обдумывая предложение, затем произнес:

– Сдается мне, что ты, Дионис, не только из-за боярской дочери на солдатскую службу подался.

– Это точно, – согласно вздохнул тот. – Еще две беды поспособствовали моему попадалову – зеленый змий и длинный язык.

– Какой змий?

– Зеленый.

– А такие бывают?

– Бывают, простота ты росейская, – подколол попаданец интенданта, вспомнив, как высокомерно тот себя вел при их первой встрече. – Я, правда, с ним не очень дружу. Но в этот раз он в компании с еще одним рыжим змием одолел меня капитально. А потом еще и белобрысый змий подключился. Вот этих, я тебе скажу, Жор, бойся больше всех.

– Кого?– еле слышно, словно засыпая, спросил Георгий.

– Белобрысых змеев. Как увидишь длинного да белобрысого, так обходи его стороной. Слышь? Ты что, спишь что ли? Мудрое решение, однако.

Денис лег боком на меловую осыпь, подложил руки под голову и, стараясь ни о чем не думать, попытался заснуть. Когда ему это почти удалось, над ухом противно зажужжал невесть откуда взявшийся комар. Парень отмахнулся от него и только снова закрыл глаза, как по его голой спине пробежал какой-то маленький жучок-паучок. Передернувшись всем телом, попаданец сел и попытался отряхнуть руками спину. Зазудели натертые кандальными кольцами лодыжки.

Поняв, что уснуть не получится, впервые задумался о том, как освободиться от цепей. Отмотав край кителя, ощупал кольцо на правой ноге. Через отверстия на соединении краев обогнутой вокруг ноги пластины продето звено цепи. Цепь довольно толстая – разогнуть звено вручную нечего и думать. Для такого дела необходимы два металлических штыря.

Интересно – вдруг мелькнула нелепая мысль – как снимают кандалы с умерших?

Что бы как-то отвлечься от зуда не только в натертых лодыжках, но и во всем грязном, потном, исцарапанном теле, принялся осторожно раздвигать листву в том месте, где проникал свет. Постепенно образовалось отверстие, через которое худо-бедно можно было смотреть наружу. Да и звуки теперь доносились яснее. В поле зрения никого, кроме припорошенных мелом стволов деревьев, не было. Откуда-то издалека доносились голоса.

Кто-то что-то закричал властным голосом сверху. Послышался непонятный шорох и в расширенное Денисом отверстие посыпался мел. Значит каторжан уже выгнали на работу и первые носильщики выработанной породы поднялись на отвал. И надо же было такому случиться, что они опорожняли корзины именно в том месте, где спрятались беглецы. Или сыпали грунт равномерно вдоль всего отвала? Пришлось срочно задвигать назад раздвинутые веточки, старательно переплетая их, чтобы выдержали сыпавшееся сверху крошево. Наконец в отверстие попал довольно крупный кусок мела, достаточно плотно закупоривший его.

Внутри снова стало темно. Проснувшийся Георгий поинтересовался – что за шум. Узнав о причине, снова уснул. Попаданец искренне позавидовал подобному отношению к происходящему. Возможно, сон у интенданта был своеобразным способом отгородиться от насущных проблем. Спит он сейчас и видит, как сидит в шезлонге на палубе личной яхты. Рядом загорают топлес две красавицы: брюнетка и блондинка… Мда. Вероятно, ему снится что-нибудь попроще, без яхты и шезлонгов, но не менее приятное. Вон как чмокает губами. Наверное, жрет во сне что-то вкусное.

Представляя сон товарища, Денис и сам незаметно уснул.

– Дионис! Дионис! Да проснись ты уже!

– А? Что? – парень проснулся от грубых толчков в плечо.

– Слышишь? – тревожно спросил Георгий.

– Что? – Не мог понять спросонья тот. Но тут действительно услышал треск и остатки сонливости вмиг улетучились.

Прямо над их головами трещал один из согнувшихся стволов. Каждое новое потрескивание сопровождалось осыпающейся на беглецов меловой крошкой. Похоже, пока они спали, сверху над их убежищем насыпали столько свежеподнятого мела, что масса его оказалась критической для одного из удерживающих породу стволов. Если этот ствол треснет, а к этому все и шло, то ребят задавит мелом независимо от того, останутся ли целыми оставшиеся два ствола или нет. В кромешной тьме ничего не было видно, но они буквально ощущали, как проседает потолок над ними, сдерживаемый из последних сил хилым деревцем.

– И никто не узнает, где могилка моя, – пропел попаданец.

Над головами затрещало более требовательно, будто возмущаясь бездействием втянувших головы в плечи парней. Сквозь раздвинувшиеся мелкие ветки потекли ручейки измельченной породы.

– А-а-а! – заорал Георгий и начал шустро прокапываться наружу, забрасывая кусками мела товарища.