Читаем Рекрут полностью

Утром, когда приехали в лагерь османов, узнали о том, что непонятно как сбежали несколько рабов, и кто-то освободил ту белокурую полонянку, которую несколько дней назад они взяли в том хуторе, где Газима покусали пчелы. Братья тогда сильно сердились, что османы забрали единственную более-менее ценную добычу. Хоть пленница была настолько худой, что вряд ли кто из крымчаков захотел бы с ней позабавиться, но все же это была их добыча. Но тогда им пришлось срочно убираться из-за того, что Газим разозлил маленьких жужжащих демонов.

Когда здоровяк отошел от пчелиных укусов, они снова вернулись на тот хутор, очень уж хотелось Газиму отомстить бортнику за свои страдания. И совсем было забили тогда старика до смерти, но Вадим сказал Газиму, что дух убитого бортника может превратиться в рой злых пчел, и будет преследовать убийц до тех пор, пока не закусает до смерти. Предостережение было принято, и они поспешили убраться подальше, пока дух не успел покинуть иссеченное нагайками тело.

И вот теперь кто-то освободил эту светловолосую русскую, убив старшего надсмотрщика за рабами и двух крымчаков. Родичи Аклима, сдав полонян, сразу ускакали на поиски беглецов. Но ему разрешил остаться Казим, рассудив, что оставить подаренную младшему брату пленницу негде – такое добро без присмотра долго не пролежит. Не брать же ее с собой на поиски сбежавших.

Проводив взглядом ускакавших родичей, молодой крымчак поволок хнычущую девку вдоль зарослей акации, высматривая удобное место. Наконец попалась вдававшаяся в рощу полянка, посреди которой росло одинокое дерево. Схватив пленницу за волосы, рывком заставил ее опуститься на колени и привязал за руки к основанию ствола – так вчера делали его родичи с пленницами. Подойдя к девке сзади, задрал ей подол. Полные бледно-розовые ягодицы породили в душе воина невероятное желание. Он выхватил из-за пояса нагайку и с силой хлестанул по манящим полушариям, перечеркнув их, быстро набухающей кровью, полосой. Полонянка дико закричала. Душа Аклима наполнилась невероятным блаженством.

– Зайнаб, Зайнаб, – шептал он, роняя слюни. – Зайнаб…

Нагайка снова свистнула в воздухе, оставив на манящих ягодицах еще один кровавый след.

И тут кусты раздвинулись и из них появились два демона, два убыра, откормившихся душами умерших и убитых рабов. Они с кровожадным оскалом смотрели на онемевшего воина, сковывая волю леденящим душу взглядом, словно превращая всего его в глыбу льда. Остолбеневший от страха Аклим выронил нагайку и непроизвольно освободил мочевой пузырь.

***

Протиснувшись между кустами, Денис встретился взглядом со щекастой толстушкой и от неожиданности застыл на месте, продолжая стоять на четвереньках. Глаза девушки были наполнены страхом, по пухлым щечкам катились крупные слезы. Она тоже стояла на четвереньках, только руки ее были привязаны к комлю стоящего отдельно деревца. Увидев показавшегося из кустов парня, чей вид в лучшем случае напоминал ожившего мертвеца, толстушка перестала подвывать и широко раскрыла глаза, словно увидела нечто ужасное. Чуть правее затрещали кусты, и из них показался Георгий, чей вид если и был не более ужасен, то и ни чуть не лучше, чем у товарища. Переведя на него взгляд, девушка еще сильнее выпучила глаза и широко раскрыла рот, словно в беззвучном крике. Увидев девушку, интендант вдруг улыбнулся. Улыбка у него получилась какой-то кровожадно-плотоядной. Особую пикантность улыбке придал отвалившийся от щеки подсохший слой налипшей на потное лицо меловой пыли. После того, как выбрались из обвалившегося убежища, налипшая на тело грязь подсохла и теперь отваливалась кусками, словно отмершая кожа. При виде такого ужаса, привязанная к дереву незнакомка закатила было глаза, чтобы рухнуть в обморок, но тут в воздухе свистнула плеть и хлесткий удар по ягодицам мгновенно привел ее в чувство. Она вновь разинула рот в диком крике.

Денис продвинулся дальше и увидел стоящего позади девушки крымчака. На лице татарина играла дебильная улыбка. Его губы шептали что-то невразумительное. Взгляд словно притянут к оголенным ягодицам стоящей перед ним в заманчивой позе девушки. Не отрывая взгляда от вожделенного места, он снова взмахнул нагайкой, полоснув по нежному девичьему телу.

Сквозь крик пленницы донесся звериный рык, вырвавшийся из горла Георгия. Он, не поднимаясь, лишь пригнув, словно носорог, голову, ринулся из кустов на крымчака.

Денис впоследствии сам не мог объяснить себе, что им тогда двигало, но, увидев действия товарища, он так же, не поднимаясь, атаковал с другого бока.

Словно два диких зверя накинулись беглецы на ненавистного врага и повалили его на землю. Тот, будто парализованный, даже не сделал попытки сопротивляться. Лишь когда интендант схватил его за горло, захрипел, несколько раз дернул ногами и затих, уставившись в небо ничего не выражающими глазами.