Читаем Ребекка полностью

Ребекка

The length of it began to nag at my nerves; it must be this turn, I thought, or round that further bend; but as I leant forward in my seat I was for ever disappointed, there was no house, no field, no broad and friendly garden, nothing but the silence and deep woods.	Дорога начала действовать мне на нервы. Должно быть, за этим поворотом, думала я, или за тем, подальше, сколько я ни наклонялась на сиденье вперед, меня ждало разочарование: ни дома, ни полей, ни широко раскинувшегося фруктового сада, - ничего, кроме тишины и глухого леса.
The lodge gates were a memory, and the high road something belonging to another time, another world.	Ворота у сторожки превратились в воспоминание, а шоссе - в нечто существовавшее в иные времена в ином мире.
Suddenly I saw a clearing in the dark drive ahead, and a patch of sky, and in a moment the dark trees had thinned, the nameless shrubs had disappeared, and on either side of us was a wall of colour, blood-red, reaching far above our heads.	Внезапно впереди показался просвет, затем клочок неба, и через минуту темные деревья отодвинулись, поредели, безымянные кусты исчезли, и по обе стороны поднялась высокая багрово-красная стена.
We were amongst the rhododendrons.	Нас окружали рододендроны.
There was something bewildering, even shocking, about the suddenness of their discovery.	Их появление было так внезапно, что поразило, даже испугало меня. Кто мог ожидать их в лесу?
The woods had not prepared me for them.	Я не была готова к встрече с ними.
They startled me with their crimson faces, massed one upon the other in incredible profusion, showing no leaf, no twig, nothing but the slaughterous red, luscious and fantastic, unlike any rhododendron plant I had seen before.	Они вселили в меня трепет своими пурпурными лицами, в несметном количестве громоздившимися одно над другим; не было видно ни веточки, ни листика, ничего, кроме кровавого багрянца. Эта фантастическая буйная поросль не была похожа ни на какие рододендроны из тех, что я видела раньше.
I glanced at Maxim.	Я взглянула на Максима.
He was smiling.	Он улыбался.
'Like them?' he said.	- Нравится? - спросил он.
I told him 'Yes,' a little breathlessly, uncertain whether I was speaking the truth or not, for to me a rhododendron was a homely, domestic thing, strictly conventional, mauve or pink in colour, standing one beside the other in a neat round bed.	Я сказала ему "да" чуть не шепотом, я не была уверена в том, правду ли я ему говорю: для меня рододендрон всегда был скромный домашний цветок сиреневого или розового цвета, который растет на аккуратных круглых клумбах почти в каждом саду.
And these were monsters, rearing to the sky, massed like a battalion, too beautiful I thought, too powerful; they were not plants at all.	А эти чудовища, вздымавшиеся к небу, сплотившие свои ряды, как батальон, слишком прекрасны, думала я, слишком могучи, они вообще не цветы.
We were not far from the house now, I saw the drive broaden to the sweep I had expected, and with the blood-red wall still flanking us on either side, we turned the last corner, and so came to Manderley.	Мы были уже недалеко от дома, дорога изогнулась, стала той широкой подъездной аллеей, которую я надеялась увидеть с самого начала, и, все еще огражденные с обеих сторон кроваво-красными стенами, мы завернули за последний поворот и очутились перед Мэндерли.
Yes, there it was, the Manderley I had expected, the Manderley of my picture postcard long ago.	Да, это был он, тот самый дом, который я ожидала. Мэндерли с цветной открытки, купленной много лет назад.