Читаем Ребекка полностью

Ребекка

I cannot remember her words now, but I know that she bade me welcome to Manderley, in the name of herself and the staff, a stiff, conventional speech rehearsed for the occasion, spoken in a voice as cold and lifeless as her hands had been.	Я сейчас не могу вспомнить ее слов, знаю только, что она приветствовала меня в Мэндерли от своего имени и имени всего персонала, -церемонная речь, приличествующая случаю, произнесенная таким же холодным и безжизненным голосом, как и ее рука.
When she had finished she waited, as though for a reply, and I remember blushing scarlet, stammering some sort of thanks in return, and dropping both my gloves in my confusion.	Окончив, она продолжала стоять, словно ждала ответа, и я помню, как покраснев до корней волос, я пробормотала с запинкой, что очень ей благодарна, и от смущения уронила перчатки.
She stooped to pick them up, and as she handed them to me I saw a little smile of scorn upon her lips, and I guessed at once she considered me ill-bred.	Она наклонилась, чтобы мне их подать, и, когда передавала их мне, я увидела на ее губах презрительную улыбку и догадалась, что она считает меня плохо воспитанной.
Something, in the expression of her face, gave me a feeling of unrest, and even when she had stepped back, and taken her place amongst the rest, I could see that black figure standing out alone, individual and apart, and for all her silence I knew her eye to be upon me.	Что-то в выражении ее лица внушило мне тревогу, и даже тогда, когда она отошла назад, заняла свое место среди остальных, ее черная фигура выделялась меж всех прочих, она была сама по себе, особняком от других, и я знала, что и теперь ее глаза не отрываются от меня.
Maxim took my arm and made a little speech of thanks, perfectly easy and free from embarrassment, as though the making of it was no effort to him at all, and then he bore me off to the library to tea, closing the doors behind us, and we were alone again.	Максим взял меня за руку и произнес короткую благодарственную речь так непринужденно, без малейшей неловкости, словно это не составляло для него никакого труда, а затем увел меня в библиотеку выпить чая, закрыл за нами дверь, и мы опять остались одни.
Two cocker spaniels came from the fireside to greet us.	От камина к нам направились два коккер-спаниеля.
They pawed at Maxim, their long, silken ears strained back with affection, their noses questing his hands, and then they left him and came to me, sniffing at my heels, rather uncertain, rather suspicious.	Они трогали Максима лапами - длинные уши подрагивают от любви, носы шарят у него в ладонях, - затем, оставив Максима, подошли ко мне и подозрительно, неуверенно принялись обнюхивать.
One was the mother, blind in one eye, and soon she had enough of me, and took herself with a grunt to the fire again, but Jasper, the younger, put his nose into my hand, and laid a chin upon my knee, his eyes deep with meaning, his tail a-thump when I stroked his silken ears.	Одной из собак - матери, слепой на один глаз - я скоро прискучила, и она с тихим рычанием вновь легла у камина, но Джеспер, более молодой, положил морду мне на колени и сунул нос в руку, глядя говорящими глазами и постукивая хвостом, в то время как я гладила его шелковые уши.
I felt better when I had taken my hat off, and my wretched little fur, and thrown them both beside my gloves and my bag on to the window-seat.	Мне стало легче, когда я сняла шляпу и несчастную горжетку и кинула их вместе с перчатками на подоконник.
It was a deep, comfortable room, with books lining the walls to the ceiling, the sort of room a man would move from never, did he live alone, solid chairs beside a great open fireplace, baskets for the two dogs in which I felt they never sat, for the hollows in the chairs had tell-tale marks.	Это была большая уютная комната с книжными полками до потолка. Такая комната, из которой одинокий мужчина никогда никуда не уйдет; массивные кресла у большого открытого окна, корзинки для спаниелей, в которых, я была уверена, они никогда не сидят, о чем красноречиво свидетельствуют вмятины на сиденьях кресел.