Читаем Ребекка полностью

Ребекка

And people like myself, quiet and dull and youthful, who did not matter.	И люди вроде меня, тихие, скучные и слишком молодые, которые не представляли для него интереса.
Max was her choice, the word was her possession; she had written it with so great a confidence on the fly-leaf of that book.	Она выбрала другое - Макс, это имя принадлежало ей одной, достаточно взглянуть, как она написала его на титульном листе.
That bold, slanting hand, stabbing the white paper, the symbol of herself, so certain, so assured.	Эта четкая, косая надпись, перо, чуть не прорвавшее бумагу, символ ее самой, такой твердой, такой уверенной в себе.
How many times she must have written to him thus, in how many varied moods.	Сколько раз она, должно быть, писала ему, и всякий раз по-разному, в зависимости от настроения.
Little notes, scrawled on half-sheets of paper, and letters, when he was away, page after page, intimate, their news.	Записочки, нацарапанные на клочках бумаги, и письма, когда он уезжал далеко, страница за страницей, интимные, с новостями, касавшимися их одних.
Her voice, echoing through the house, and down the garden, careless and familiar like the writing in the book.	Ее голос, все еще звучавший в доме и в саду, небрежный и привычный, как надпись на книге...
And I had to call him Maxim.	А мне велено звать его Максим.
Chapter six	Глава VI
Packing up.	Укладывание вещей.
The nagging worry of departure.	Бесконечная предотъездная суета.
Lost keys, unwritten labels, tissue paper lying on the floor.	Потерянные ключи, ненадписанные ярлыки, папиросная бумага на полу.
I hate it all.	Как я все это ненавижу.
Even now, when I have done so much of it, when I live, as the saying goes, in my boxes.	Даже сейчас, когда мне так часто приходится переезжать, когда я все время, как говорится, сижу на чемоданах.
Even today, when shutting drawers and flinging wide an hotel wardrobe, or the impersonal shelves of a furnished villa, is a methodical matter of routine, I am aware of sadness, of a sense of loss.	Даже теперь, когда задвигать ящики и распахивать дверцы платяных шкафов и комодов в отеле или меблированной вилле стало делом привычки, установленным порядком вещей, я не могу отделаться от грусти, от чувства утраты.
Here, I say, we have lived, we have been happy.	Здесь, говорю я себе, мы жили, мы были счастливы.
This has been ours, however brief the time.	Это был наш дом, хоть и недолго.
Though two nights only have been spent beneath a roof, yet we leave something of ourselves behind.	Пусть мы провели под этой крышей всего две ночи, мы оставляем позади частицу самих себя.
Nothing material, not a hair-pin on a dressing-table, not an empty bottle of Aspirin tablets, not a handkerchief beneath a pillow, but something indefinable, a moment of our lives, a thought, a mood.	Не что-то материальное - шпильку на туалетном столике, пустую коробочку от аспирина, платок под подушкой, - нет, то что невозможно выразить в словах, миг нашей жизни, мысль, настроение.