Читаем Ребекка полностью

Ребекка

I listened for a moment, but she said no more, and then I heard a little click at the end of the telephone, which meant she had replaced the receiver.	Я продолжала слушать, но она ничего больше не сказала, раздался лишь тихий щелчок, когда она положила трубку.
I did the same.	Я сделала то же.
Then I looked down again at the desk, and the notepaper, ready for use, upon the blotter.	Затем снова посмотрела на бюро, на почтовую бумагу на бюваре, готовую к употреблению.
In front of me stared the ticketed pigeon-holes, and the words upon them 'letters unanswered', 'estate', 'miscellaneous', were like a reproach to me for my idleness.	Передо мной зияли пустые ячейки, и надписи на ярлыках: "неотвеченное письмо", "поместье", "разное" словно упрекали меня за безделье.
She who sat here before me had not wasted her time, as I was doing.	Та, которая сидела здесь до меня, не тратила впустую время.
She had reached out for the house telephone and given her orders for the day, swiftly, efficiently, and run her pencil perhaps through an item in the menu that had not pleased her.	Она протягивала руку к внутреннему телефону и быстро, энергично отдавала приказания на день, она зачеркивала то блюдо в меню, которое ей не нравилось.
She had not said	Она не говорила:
' Yes, Mrs Danvers,' and	"Да, миссис Дэнверс" и
' Of course, Mrs Danvers,' as I had done.	"Конечно, миссис Дэнверс", - как это делала я.
And then, when she had finished, she began her letters, five, six, seven perhaps to be answered, all written in that same curious, slanting hand I knew so well.	А затем, покончив с хозяйственными делами, она принималась за письма - пять, шесть, возможно, семь уже ждали ее ответа, и она писала их так хорошо знакомым мне необычным косым почерком.
She would tear off sheet after sheet of that smooth white paper, using it extravagantly, because of the long strokes she made when she wrote, and at the end of each of her personal letters she put her signature,	Она, не жалея, отрывала листок за листком эту белую гладкую бумагу, ведь слово разлеталось у нее на строчку, а в конце каждого личного письма ставила свою подпись:
'Rebecca', that tall sloping R dwarfing its fellows.	"Ребекка", где по контрасту с высоким наклонным "Р" все остальные буквы казались крошечными.
I drummed with my fingers on the desk.	Я побарабанила по столу пальцами.
The pigeon-holes were empty now.	В отделениях для бумаг было теперь пусто.
There were no 'letters unanswered' waiting to be dealt with, no bills to pay that I knew anything about.	Никаких "неотвеченных писем", на которые давно надо было бы отвечать, никаких счетов, которые следовало оплатить.
If I had anything urgent, Mrs Danvers said, I must telephone through to Robert and he would give orders for it to be taken to the post.	Если мне понадобится срочно отправить письмо, сказала миссис Дэнверс, стоит позвонить Роберту, и он велит сразу же отнести его на почту.
I wondered how many urgent letters Rebecca used to write, and who they were written to.	Интересно, сколько срочных писем писала Ребекка и кому.
Dressmakers perhaps -	Портнихе, возможно...
'I must have the white satin on Tuesday, without fail,' or to her hairdresser -	"Белое атласное должно быть готово к среде. Непременно", или в парикмахерский салон...