Читаем Разведотряд полностью

Предыстория происшествия была невзрачна, как едва ли не всякое будничное происшествие, повлекшее за собой глобальные последствия. Как только водолазы специальной команды открыли сравнительно несложный доступ в пещеры – обширные подводные гроты «Медвежьей берлоги», сразу же объявился со своим докторским саквояжем руководитель крымской экспедиции «Аненербе», бригаденфюрер СС Людвиг фон Альвенслебен. И, вызвав немалое раздражение корветтен-капитана – «сроки, сроки!» – наводнил гроты своими шарлатанами-исследователями, которые выискивали тут следы какой-то протогерманской цивилизации, существовавшей, по глубокому убеждению Гельмута, только в голове рейхсминистра Гиммлера. Даже Сам Отец германской нации, говорят, относился к этим поискам сколь благосклонно, столь и скептически…

Хотя, по правде сказать, на самой горе какие-то следы неолитической культуры были обнаружены ещё русскими археологами. Гауптман Иванов говорил… Но кто сказал, что – германской культуры? Сам Иванов постоянно следил за своей речью, чтобы ненароком не срифмовать величественных Ариев с варварами-с.

Искали тщательно и тщетно. И только совмещение фон Альвенслебеном должности начальника СД генерального округа Таврия не позволяло погнать путавшихся под ногами военных строителей этих «историков-археологов» драным веником.

К счастью, до тех пор только терпели, пока текущая военная целесообразность не пересилила вечности «всемирного значения». Гитлер рявкнул – и ученые мужи в эсэсовских мундирах наконец убрались, взяв слово, что если вдруг чего-нибудь сыщется… Потому-де всенепременно сыщется, что некоторые разветвления подводных пещер на общем плане складывают нордические руны.

«Бред…» – со сдержанным благоговением покивал Розенфельд, провожая окрылённого сакральными знаниями бригаденфюрера.

И вот надо же… Сыскалось, на его, Розенфельда, голову. Под портретом Гитлера лежали обломки каменного то ли блюда, то ли колеса, то ли ещё бог знает чего – короче, каменюки совершенно непонятного назначения. Странным образом, однако, это было инкрустировано изображениями каких-то знаков… Едва ли пресловутых германских рун, которые даже несведущий Розенфельд опознал – примелькались в архитектуре рейха. Скорее иероглифов или петроглифов из пёстрых, как павлинье оперение, минералов: везувиана и ломонтита, золотистого пирита, чёрного турмалина, и даже густо-фиолетового аметиста. Правду сказать, где какой минерал – Гельмут мог различить только по цвету, названия ему надиктовал здешний инженер-геолог. Он же и первым обратил внимание – какое там обратил, был поражён именно инкрустацией, топографией вкраплений, назвав её невозможной.

«Такого рода спайки минералов, – плевался восторженными слюнями герр Штайнезель, – должны образовываться миллионы лет! А тут – как будто сварочным аппаратом, и в виде определённо рукотворных петроглифов?! Es ist unmöglich! Unglaublich! Невероятно!»

Само то ли блюдо, то ли колесо, то ли ещё бог знает что, было каменным габбро-диабазом.

«Из него этот большевистский зиккурат-мавзолей, набережная Москва-реки и Московский метрополитен выложены…» – упал в кресло герр Штайнезель, совершенно добитый этим обстоятельством.

На все эти геологические чудеса можно было бы наплевать, но сразу после обнаружении этой каменной чертовщины в дальнем туннеле пропали пятеро солдат-строителей. А потом исчез и посланный фон Альвенслебеном эксперт, вместе с этим вездесущим русским гауптманом Иванофф.

– Ну и слава богу, что ничего больше не нашлось, – с невольной опаской покосился на каменный круг Гельмут. – Зато ничего больше не пропало.

Фляйге, не отличавшийся особым многословием, энергично угукнул.

– Знаете, что, Карл… – Розенфельд потёр лоб тыльной стороной ладони. – Возьмите-ка пару своих самых надёжных парней и отнесите эту… это… – он неопределенно помахал рукой в сторону каменного круга, загадочно сиявшего в электрическом свете радужным оперением лучей. – Отнесите эту штуковину к «Арадо». Вывезу её от греха подальше к Альвенслебену в Симферополь, да заодно потребую от бригаденфюрера подкрепления. В конце концов, это его люди пропали, да и русские тут объявились так некстати…

– В Симферополь? На гидроплане? – поднял брови Фляйге.

Гельмут раздражённо сорвал перчатки.

– Да, садимся на озере возле завода… Как его… Анатра. Думаю, у Людвига, начальника Таврического СД, найдутся не слишком болтливые ребята, которых можно будет сюда запустить с особой миссией…

– Хоть бы не больше роты, – отозвался лейтенант-капитан, тоже не большой фанатик ни прото-, ни древнегерманских штучек.

– Вы уже завтракали? – спросил Гельмут, прислушиваясь не то к завываниям сирены, не то к своей интуиции. – Тогда, будьте другом, позавтракайте здесь, пока я отдам последние распоряжения перед отлётом…

Подвиг – это такая работа