Читаем Разведотряд полностью

– Ну, так какого чёрта вы мне здесь сапоги слюнявите! – картинно взорвался Гельмут, отчего-то полагая, что с этими инфантериями только так и следует себя вести, по-кайзеровски. – Немедленно тревогу!

Унтера технического обеспечения и охранения прыснули от него во все стороны, как тараканы, но Розенфельд успел поймать одного из последних за рукав:

– Вальтер, сейчас же приготовьте гидроплан, – распорядился он уже спокойнее и даже мягче.

Зачем ему понадобился «Арадо Ар-196», вообще-то, воздушный «миноискатель» и тральщик, плескавшийся на поплавках в соседней штольне, этого Гельмут сейчас не то что командиру роты охраны, но и себе объяснить не смог бы. Интуиция, что ли? Та самая интуиция, что подсказывала ему время и место сброса глубинных бомб вражескими охотниками там, на поверхности, раньше, чем об этом докладывал гидроакустик…

Интуиция не подвела.

Гельмут медленно обернулся, когда услышал отдалённый скрежет входных шлюзов. В арочных бетонных сводах заколотился глухой перестук дизеля, и по чёрной воде канала побежала размытая отдалённая рябь…

Во чреве Медведя. Оправдание интуиции

«Зибель» беспрепятственно прошёл над притопленным «утёсом» входного шлюза. Видимо, безжизненная поза капитана Брица за бронещитком пулемёта и покойницки бледная физиономия водителя парома за стеклом кабины не вызвали у караула припадка бдительности.

– Выстроились, як на параде… – злобно прищурился Ортугай на чёрные фигуры, расставленные в электрическом сумраке бетонного пирса с железной торжественностью, широко расставив локти и ноги, что твои замковые рыцари. Только вместо скрещенных алебард – автоматы.

Впрочем, их монументальное спокойствие вдруг резко и жестоко – как удар тапка по своре зажравшихся тараканов – нарушил рёв сирены и гортанное «Allarm!», неожиданно покатившееся под низким бетонным потолком канала. С заходом во все уголки и закоулки.

Боцман, прячась за фальшбортом, вдруг лихорадочно и торопливо, словно перед посадкой в трамвай, слепил кое-как «козью ножку» и зачиркал бензиновой зажигалкой…

– Ты что, Корней? – удивлённо зашипел на него Новик. – Боишься, что покурить не успеешь? Брось, на пороховой бочке сидим…

– Да не боюсь я, Васильич, ни Бога, ни чорта! – фыркнул в седые усы Корней Петрович. – А уж этого… – кивнул он на пирамиду синих бочек кригсмарине за спиной, – и подавно… Отбоявся вже. Боюсь только, что и покурить не успею, бо знаю, что мы с тобой отсюдова не повэрнэмося…

– Это он верно говорит… Васильич… – прогудел голос, искажённый железным эхом из узкого ущелья, прохода среди пирамиды бочек.

Новик даже не сразу опознал в голосе Войткевича, особенно потому, что довольно фамильярное, по батюшке, обращение просто лейтенанта к старшему было для него как-то не в привычку. Другое дело – прохладный официоз, если не язвительность. Да и сейчас, похоже, ирония… Но всё равно подвижка налицо.

Войткевич, осмотревшись – немцы, по крайней мере, глаза не мозолили – выбрался из узкого прохода и, пригнувшись на всякий случай, шмыгнул к кабине водителя.

– Я это к тому, что поскольку возврат нам отсюда светит немногим больше, чем из склепа, то надо разделяться… – зашептал он почти на ухо Новику. – Наше дело какое?

– Правое… – пробормотал Саша, отжимая подол мокрой сорочки.

Вся группа была уже без верхней одежды. Более-менее энергичный абордаж транспорта, даром, что «зибель» и без того еле полз в тесных фьордах у «головы» Медведь-горы, заставил. И мелькать неподалеку от амбразур секретной базы никак нельзя было. Да и то, в бушлате, тем более в армейском ватнике, шибко не попрыгаешь.

– То, что наше дело правое, это только одно дело, – озираясь, заметил Войткевич. – А второе – это найти лодки. Если я ничего не путаю…

– Не путаешь, – кивнул Новик.

– По-моему, у нас не много шансов найти их так, – покосился он на аппарель парома, гнавшую перед собой пенный бурун.

И это, действительно, так и было. «Зибель» плавно бороздил чёрное стекло канала не более трёх минут, но за это недолгое время жёлтые пунктиры ламп уже неоднократно убегали в боковые ответвления канала то вправо, то влево. Мелькали низкие арки и железные решетки, заграждавшие ходы, должно быть, подводные. Пещеры горы, мало похожие временами на пещеры из-за бетонных оболочек, разветвлялись, как улицы города. В большинство из них вломиться на десантном пароме, пусть и с самой низкой осадкой, было немыслимо…

– Так что надо разделяться, – повторил Войткевич. – Вы с Громовым пойдёте вот по этой метке…

По сумеречной бетонной стене, рядом с гирляндами и косами кабелей и трубопроводов разной толщины, тянулась выразительная красная полоса.

– По-моему, это путь на топливный склад или боеприпасов… Пойдёшь, Гром?

– А то кто же? – вздохнул Иван Громов, затягивая узел своего особого, с кирзовой прокладкой, «сидора». – Я ж сапёр… Мне на склад боеприпасов Аллахом положено…

В общем-то, уже приняв предложение «замка», Новик всё-таки ещё сомневался.

– Склад – вполне может быть, но подлодки? Мелковат фарватер…