Читаем Разум полностью

Можно было бы рассмотреть влияние одарённой личности на развитие популяции независимо от её мерностной принадлежности 20, однако, такая тема достойна отдельного изложения. Здесь же следует отметить организующую и вынуждающую значимость мировоззрения. Случай, когда мировоззрение отсутствует, невозможен. Сам факт того, что некий объект существует, свидетельствует о наличии в нём же стремления к развитию. Но развитие связано с выбором направления приложения своих сил. Выбору присущи не только удача, но и поражения. Если бы отсутствовал механизм закрепления побед и предостережения опасностей, мир состояться бы не смог ввиду хаотичности творческих действий. Но мир есть, и это надёжный признак его способности к накоплению полезного опыта. И поскольку совокупный багаж сосредоточен в индивидуальностях, то в каждой из персон он облекается в форму личного мировоззрения. И коль оно неотъемлемо от субъекта и в нём сосредотачивается приобретённое знание, то именно оно, мировоззрение, является источником, из которого вытекают любые преобразующие действия существа, последствия и бытиё.

Например, древний охотник и собирательщик корней, плодов и прочего пропитания, уверен, что жить следует именно так: брать ровно столько из среды, сколько потребно для разового насыщения, никак не участвуя в восстановлении благ. Такое поведение пришло к нему из его прошлого, кажется естественным и ему не приходит в голову заставить работать вместо себя другого соплеменника. При любых потребностях он станет искать их удовлетворения в доступной природе. Рабовладельца такой подход не устраивает, ибо отсутствует накопление продукта. Достаточно было изменить мировоззрение от свободного кормления к накопительному, как сразу же поменялись действия по отношению к среде. Собирательство перестало соответствовать нуждам эксплуататора и оно было заменено новым приёмом обогащения: орудием труда стал человек, низведенный до кастовой неполноценности. Прошли времена и такой приём производства не принял уже феодал. Ему потребовались более инициативные работники, наделённые некоторой свободой в качестве стимулятора бóльшей работоспособности. Затем последовали капиталистический, социалистический и даже коммунистический варианты мировоззрения, из которых следовали соответствующие инициативные поступки.

Какой же из них лучший или худший? Никакой! Все они выстраиваются в ряд с названием развитие. Из них нельзя убрать ни одного этапа, нельзя поменять местами, нельзя изменить их отличительные признаки, нельзя в рамках одного мировоззрения наметить и тем более осуществить действия из другого мировоззрения. Мировоззрение и его действия неразделимы. Между ними устанавливается взаимная соподчинённость: поступки определяются и зависят от мировоззрения, но и сами они, поступки, изменяют и формируют мировоззрение. Поступок есть следствие мировоззрения.

И наконец, человек. В кошачьем эпизоде оказался самым развитым существом. И если даже в его мировоззрении и в мировоззрении котов есть мотив помощи, то её практическое выполнение отличается настолько сильно, что становится невозможной. В самом деле, почему это человечья пища котам пригодна, а кошачья человеку нет? Котам невдомёк и ещё долго будет непонятно, что отличия в мышлении неизбежно связаны с потребностью в особой пище, удовлетворяющей уровню развития. Им придётся много претерпеть на пути роста, набраться опыта, осилить плоскостной мир, изменить свою структуру и превратиться в новое–очередное составное существо, способное отображать мир не плоскостным образом, как коты, а междумерным, как люди. И когда это произойдёт, изменится их мировоззрение и они с высоты иного понимания себя обеспечат себя пищей, присущей их сути. С людьми также произойдут перемены: по мере оразумления в их обиходе материальная пища станет занимать всё меньшее значение до тех пор, пока в квароме она полностью будет заменена на нематериальную.

Если существ невообразимо много и каждое из них обязано иметь индивидуальное мировоззрение, то можно ли вообще как–то организовать их бег к совершенству без взаимного уничтожения? Допустимо ли, чтобы любая особь формировала нравы по личному притязанию, т. е. произвольным манером по случайному капризу? Для ответа изложим структуру мира по книге миры 31.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное