Дравик ездил на Адском Бегуне. И Астрикс тоже, но до перегрузки довела себя в Разрушителе Небес. Единственная ниточка, связывающая Адского Бегуна и Разрушителя Небес, – это Астрикс… и воспоминания, в которых я видела, как роботы держатся за руки.

Ракс: Адский Бегун известен тем, что в два счета вызывает выгорание у своих наездников. Мирей вроде как помешана на нем.

Мирей: Как и следует каждому наезднику, достойному носить копье. Встретиться с ним в поединке – высшая честь.

Синали: Кто-нибудь из вас знает, почему свергли Астрикс?

Курсор растерянно мигает. Вокруг меня зловеще поскрипывает особняк.

Мирей: Нет. Никто не говорит об этом. Как бы ни обстояло дело, она выбрала перегрузку. И была истинной и достойной наездницей до самого конца.

Астрикс перенесла настоящий ИИ Луны в Разрушителя Небес, чтобы сохранить что-то внутри, но зачем? Неужели она встроила настоящий ИИ и в Адского Бегуна? Разрушитель Небес каждый день учится у меня новым словам и понятиям, совсем как ребенок. Будь у настоящего ИИ доступ к пятидесяти наездникам, он обучался бы гораздо быстрее. Учился бы говорить, думать. Как люди. Нет – как независимая боевая сила.

«ты знаешь, что значит езда верхом?»

Королева Астрикс пыталась с помощью настоящего ИИ превратить боевых жеребцов в своих солдат – солдат, не нуждающихся в наездниках. Солдат, которые, возможно, помогли бы ей взойти на престол. Но она потерпела поражение и была убита за государственную измену.

А ее сын теперь пытается завершить то, что начала она.

В голубом мерцании моего виза внезапно мелькает серебристая ткань. Я вскидываю голову, но видение быстро исчезает, оставляя ощущение, что за мной наблюдают. Нос Луны указывает на пятно солнечного света, хвост виляет, словно приветствуя кого-то. Сигнал сообщения раздается в пустой комнате так внезапно, что я подскакиваю.

Мирей: В архиве сказано, что убийца за последние пять дней провела в седле Разрушителя Небес сто три часа.

Ракс: Боже, это правда?

Мирей: Значит, тебя волнует продолжительность ее пребывания в седле, а не то, сколько благородных жизней она отняла? Прекрасная расстановка приоритетов, Ракс.

Синали: Я тренируюсь, чтобы побить вас. Вас обоих

Ракс: 103 часа – это абсурд, Отклэр, так НЕЛЬЗЯ. Никто так не делает. Это тебя кретин Литруа заставляет?

Синали: Ты объяснил, в чем мои слабости. Я их исправляю

Ракс: Перегрузку хочешь? В этом дело? Хочешь кончить, как Сэврит? Хочешь УМЕРЕТЬ? Потому что перегрузка и есть смерть, только с простынкой почище.

Со странной дрожью в пальцах я пишу ответ:

Синали: Я хочу выиграть

Ракс: Ничего ты не выиграешь, если так и будешь плевать на себя.

РАКС ИСТРА-ВЕЛЬРЕЙД ВЫШЕЛ ИЗ БЕСЕДЫ.

Его гнев плещется в тихом голубом сиянии виза. На миг забыв, кто такая Мирей и что я сделала с нашим Домом, я печатаю.

Синали: Не понимаю – почему он злится на меня?

Мирей: Очень просто. Я ненавижу тебя, потому что ты убийца. А он ненавидит тебя, потому что ты продолжаешь делать выбор, тогда как он не в силах.

МИРЕЙ АШАДИ-ОТКЛЭР ВЫШЛА ИЗ БЕСЕДЫ.

<p>52. Госпэс</p>

Hospes ~itis, м. или ж.

1. хозяин

2. гость

Ракс Истра-Вельрейд идет за отцом по коридору отеля, засунув кулаки в карманы и тщетно пытаясь заглушить мысли о Синали. Надо, чтобы она осталась в живых. Чтобы сразиться с ней. Его телу необходимо сразиться с ней на ристалище, как необходимо дышать, но она так страстно желает победить – уничтожить Дом Отклэров, даже если при этом погибнет сама.

Он бросает взгляд на свой виз – сообщений от нее нет. И от Явна тоже, и это начинает его беспокоить. Явн не из тех, кто подолгу молчит.

Отель до краев полон тишиной воскресного утра, единственный звук в нем – глухое гудение ховертележки одинокой горничной.

– И все же не понимаю, зачем я здесь, папец, – говорит Ракс. И видит, как напрягается отцовская спина: раньше за такую непочтительность родители запирали его на два дня в Солнечном Ударе, а теперь только морщатся.

– Ты скоро женишься, – говорит отец. – Пора тебе учиться поддерживать отношения с другими Домами.

– В смысле, отправляться, куда прикажет герцог Вельрейд, и обсуждать его мутные сделки?

Отец словно не слышит его: Ракс знает, что эту привилегию заслуживает победами на ристалище. Но и границы дозволенного ему известны, так что он сразу изображает раскаяние.

– И какому из Домов сегодня повезло?

– Ты в последнее время общался с Явном?

Ракс хмурится: что известно отцу?

– Нет, он говорил, что будет на этой неделе занят работой.

– Правда? Потому что старейшинам Дома он написал, что до конца месяца едет отдыхать на Омега‑1.

Ракс выдавливает из себя смешок.

– Странный он какой-то. Может, передумал и послал работу на хрен.

– Поменьше брани, Ракс. Я миллион раз объяснял: от этого кажется, будто ты низкого происхождения.

– Да, сэр.