Гребаный яд будет пожирать меня по кусочкам, пока я не стану тем, кем я уже являюсь.

Проклятый страх парализует меня — поглощает, черт побери — он как динамит, взрывающийся в вакуумной камере.

Мое тело бросает вперед, как Райли, призывающая меня двигаться вперед, но мои плечевые ремни держат меня мертвой хваткой. Как сдерживают меня гребаные воспоминания о нем — безжалостные руки, удерживающие в ловушке, я борюсь против тьмы, которой он меня наполняет. Против слов, которые он заставляет меня говорить, навсегда изуродовав их проклятый смысл.

Удар приходится по мне в полную силу — автомобиль разбивается о заграждение, гребаное сердце о грудную клетку, надежда о демонов — но все, что я вижу — это Райли, переступающая через стену. Все, что я вижу, как он идет ко мне, пока она уходит.

— Райли? — взываю я к ней. Помоги мне. Спаси меня. Освободи меня. Она не поворачивается, не отвечает. Вся моя надежда катится ко всем чертям.

…Я сломлен…

Наблюдаю за автомобилем — чувствую его движение, захватывающее меня — он медленно останавливается, повреждения неизвестны, поскольку меня поглощает темнота.

…и очень согнут…

Мой последний вздох сопротивления — от него, для нее — и схватка оставляет меня.

Человек-Паук. Бэтмен. Супермен. Железный человек.

— Мы теряем его. Он умирает!

…Интересно, есть ли боль после смерти…

— Колтон, вернись. Сражайся, черт возьми!

<p>ГЛАВА 6</p>

Минуты превращаются в часы.

Часы превращаются в дни.

Время ускользает, мы так много его теряем.

Отказываюсь покидать место возле постели Колтона. Слишком много людей в его жизни оставили его, и я отказываюсь делать это, когда это больше всего имеет значение. Поэтому я не переставая болтаю с ним. Говорю обо всем и ни о чем, но это не помогает. Он никак не реагирует, не двигается… и это убивает меня.

Посетители в случайном порядке то входят, то выходят из его палаты: его родители, Квинлан и Бэкс. Новости сообщают в комнате ожидания, где все еще ежедневно собирается кто-нибудь из членов команды и Тони. И я не сомневаюсь, Бэкс следит, чтобы Тони держалась на расстоянии от меня и моего более чем хрупкого эмоционального состояния.

На пятый день я не выдерживаю. Мне нужно почувствовать его рядом с собой. Мне нужна с ним физическая связь. Осторожно отодвигаю все трубки в сторону и тихонько заползаю на кровать рядом с ним, положив голову ему на грудь, а руку на сердце. На этот раз слезы текут от ощущения его тела. Нахожу утешение в звуке его сильного и ровного сердцебиения, звучащего чуть пониже того места, к которому я прислонилась ухом, вместо сигналов монитора, на которые я привыкла полагаться в качестве датчика его состояния.

Я прижимаюсь к нему, желая почувствовать, как его рука обвивается вокруг меня, и рокот голоса пронзает его грудь. Маленькие частицы утешения, которых нет.

Мы лежим так какое-то время, и я проваливаюсь в объятия сна, и внезапно просыпаюсь. Клянусь, это голос Колтона зовет меня. Клянусь, я слышу имена супергероев, его шумный вздох. Мое сердце колотится в груди, когда я заново знакомлюсь с чуждым окружением его палаты. Единственное, что мне знакомо, это Колтон рядом со мной, и даже это становится для моей бунтующей души небольшим утешением, потому что он тоже не прежний. Его пальцы вздрагивают, и он снова стонет, и хотя не слова меня разбудили, в глубине души я знаю, что он зовет их. Прошу помочь вытащить его из этого кошмара.

Не знаю, как его успокоить. Мне бы хотелось пробраться внутрь него и сделать так, чтобы ему стало лучше, но я не могу. Поэтому делаю единственное, что приходит на ум, я начинаю тихо петь, слова его отца звенят в моих ушах. Я думала, что забыла слова песни, которую услышала давным-давно, но они легко всплывают в памяти после того, как я пропеваю несколько первых строк.

Вот так в этом холодном и стерильном окружении я пытаюсь использовать слова песни, чтобы согреть Колтона, исполняя песню его детства: «Пафф Волшебный Дракон».

Я даже не осознаю, что заснула, пока не просыпаюсь, услышав скрип ботинок по полу и смотрю вверх, встречаясь с добрым взглядом старшей медсестры. Вижу, что выговор вот-вот сорвется с ее языка, но мольба в моих глазах останавливает ее.

— Милая, тебе действительно не следует быть там с ним. Ты рискуешь нечаянно что-нибудь отсоединить. — Ее голос мягкий, она качает головой, когда я встречаюсь с ней взглядом. — Но если хочешь, в мою смену обещаю никому ничего не говорить. — Она подмигивает мне, и я благодарно ей улыбаюсь.

— Спасибо. Мне просто нужно было… — мой голос замолкает, как я могу выразить словами, что мне нужна была с ним хоть какая-то связь.

Она тянется ко мне и понимающе похлопывает по руке.

— Знаю, дорогая. И кто сказал, что это не поможет вывести его из нынешнего состояния? Просто будь осторожна, хорошо? — киваю в знак понимания, прежде чем она выходит из комнаты.