Читаем Разоритель Планет полностью

— Да. Природно. Каждый кризис влечет за собой это. Такова природа кризиса, а вот гибель людей в огромных массах — это неприродно. Это сущий кошмар. Я смотрел недавно статистику… И… — человек покачал головой. — Минус около десяти миллионов менее чем за год нахождения Карении здесь, и это как умершие, так и бежавшие с планеты. И то… Это довольно сильно заниженные цифры. Даже не довольно сильно, а в разы. Это можно умножить на десять, мне кажется, если учитывать всех преступников, которых отправили на миры-свалки, и оттуда они вряд ли вернутся, это все бездомные и медленно, но верно умирающие наркоманы. В общем… Мы очень быстро вымираем. Сейчас на планете что-то около четырех миллиардов людей, но есть у меня ощущение, что останется через пару лет тут лишь миллиард. И даже мы не спасем, в случае своей победы над Романо или какого-либо договора. Одна единственная военная корпорация не сможет быстро остановить потоки миграции и восстановить инфраструктуру планеты. Но да… Мы бы стали монополистом во всей системе, а затем создавали бы совершенно новые предприятия с помощью дочерних фирм и прочего. Но… Нет у нас столько капиталов для этого. Карению мы на колени поставим только здесь, и то, неизвестно на сколь долгое время, но все-таки это временное спасение планеты. И да… Не надо было нападать на Романо. Это была ошибка Блюхарта и Лефтхенда, но поплатишься за нее, скорее всего, ты.

— Угу… И не стать мне человеком… — с грустной улыбкой подытожил Баукус, после чего продолжил. — Ну, ладно. Пора прощаться. Меня уже ждет одно дело. Одно из последних, наверное… Нужно побывать на кремации отца. Удачи, Саламбек!

— И тебе всего хорошего, — улыбнулся человек, отключаясь от сеанса.

— Да… Может, я действительно изменился? Или нет? Я, как минимум, такой же трус, как и раньше. Боюсь за свою тушку… А какая в ней цена? Что я сделал достойного за эту жизнь? — спрашивал уже сам у себя Баукус.

…

Баукус летел на аэромобиле по практически пустой аэротрассе. Лишь изредка встречались летающие машины, что не были похожи на его, но все-таки число этих машин разных цветов вряд ли превысило число в пятнадцать или двадцать. Они парили над улицами города и летели между домов, конструкция аэромобилей представляла собой в большинстве некие самолетоподобные корпуса, форма их была обтекаемая, а сами машины увенчивались небольшими крыльями. На самом деле, это было более решение дизайна, чем нечто особенно нужное, аэромобили перемещались за счет небольших движков, которые сейчас светились синими огнями и служили основной движущей силой машин. Спереди находились и поворотные двигатели, которые с помощью движения рычага изменяли движение в том или ином направлении, вплоть до изменения направления полета вверх или вниз. Таким образом и двигался желтоватый «Стриж» Баукуса. Что было особенного в этой машине, так это то, что «Стриж» обладал практически формой самолета, если не считать того, что его крылья были значительно короче и в размахе были от силы пять метров с учетом корпуса. А вот хвост машины был как у самолета, правда, вбирал в себя крупный двигатель горевший синим огнем. «Стриж» обладал лишь двумя сидениями, из-за чего Баукус обычно ездил лишь с Гирей или, теперь, на его место сел Ирвин.

— Машинка, конечно, охренительная, — проговорил человек с заднего сидения. — И каким образом это стало аэромобилем, директор?

— Скажем так, единственная причина назвать «Стрижа» аэромобилем — это вертикальный взлет и посадка, на самом деле, довольно странное судно, но мне нравится. Вся эта эстетика полетов на древних машинах прошлого… М-м-м-м-м…

— Хреновый у тебя вкус, — отозвался Ирвин.

— Ай! Ничего ты не понимаешь. Это же, по сути, раритет! Это одна из первых моделей аэромобиля, наиболее легкая и поворотливая, ну, то есть… Здесь все плюсы самолета, и почти нет его минусов.

— Ага. Кроме того, что инженер испытывал любовь к истребителям века эдак двадцатого, если не девятнадцатого. Это же надо придумать! Два, мать его, места для пилотов!

— Зато я не чувствую твоего несвежего дыхания, — хохотнул Максимилиан.

— Ха-ха-ха! Смешно.

— Кстати. А ты вообще знаешь, что существует такая вещь, как зубная щетка? У тебя вечно несет изо рта! Ты хоть раз в жизни чистил зубы? — спросил Баукус, пытаясь подстебать Ирвина.

— Это связано с нарушениями в желудке, и не только. На самом деле, я гнию изнутри. Мне недолго осталось жить, поэтому шутка несмешная. С легкими что-то, временами тяжко становится, но я уже привык, если на обезболе сижу, тогда как-то легче становится. Это дело, кажись, меня и угробит в бою. Иногда реально начинается одышка, а порой задыхаюсь, особенно если по легким прилетит, — проговорил довольно спокойно Ирвин, наблюдая за тем, что происходило на улицах, Максимилиану же стало как-то неприятно от этой его шутки. Там внизу слонялись словно зомби те, кого Ирвин и людьми не считал.