Читаем Разобщённые полностью

А лицо? Ему запрещено касаться лица. Он подносит к нему руки и... в это время входит Роберта. Конечно, она сразу же узнала, что Кэм исследует своё тело — для чего здесь в углу под потолком камера? За женщиной в комнату входят два стража. Они уже догадались, что в юноше нарастает волна эмоций, готовая вылиться в настоящий шторм.

— Что с тобой, Кэм? — спрашивает Роберта. — Поделись. Найди слова.

Кончиками пальцев он проводит по своему лицу и осязает странную, неровную структуру его поверхности, но боится ощупывать более тщательно — из опасения, что в приступе ярости может разорвать его на части.

Найди слова...

— Алиса! — выкрикивает он. — Кэрол! Алиса!

Слова не те, он знает, что не те, но это ближе всего к тому, что он хочет сказать. Ему остаётся только кружить, кружить, кружить вокруг сути, не в силах вырваться с орбиты собственного разума.

— Алиса! — Он указывает на ванную комнату. — Кэрол!

Один из стражей понимающе улыбается, но на самом деле он ничего не понимает:

— Наверно, вспоминает старых подружек?

— Тихо! — рявкает Роберта. — Продолжай, Кэм.

Он закрывает глаза, втискивая мысли в нужную форму, но из этого получается полный абсурд: из мрака его сознания выплывает...

— Морж!

Дурацкие у него мысли! Дурацкий мозг! Бесполезный хлам. Он презирает себя самого.

Но Роберта подхватывает:

— ...и Плотник?

Он стремительно вскидывает на неё глаза.

— Да! Да!

Какими бы далёкими друг от друга ни казались эти два понятия, они стыкуются идеально.

— «Морж и Плотник» — говорит Роберта, — абсурдистская поэма, в которой смысла ещё меньше, чем в тебе!

Он ждёт её разъяснений.

— Она написана Льюисом Кэрролом. Который написал и...

— Алису!

— Правильно, он написал «Алису в Стране чудес» и...

— «Что там увидела Алиса»! — Кэм снова указывает на ванную. — «Что там увидела Алиса...» — Нет, эту книгу по большей части называют как-то не так... Это её второе название, а как же первое...

— «Сквозь зеркало»! «Алиса в Зазеркалье» — вот как её называют! — восклицает он. — Моё лицо! В зеркале! Моё лицо!

Нигде во всём особняке нет ни единого зеркала — во всяком случае, там, куда ему разрешён доступ. И никаких отражающих поверхностей. Это неспроста.

— Зеркало! — с триумфом кричит он. — Я хочу посмотреться в зеркало! Я хочу немедленно! Покажите мне!

Это самая ясная фраза из всех, высказанных им до сих пор, и самый высокий уровень общения, до которого он пока поднялся. Конечно же, он заслуживает награды!

— Покажи мне сейчас! Ahora! Maintenant! Ima!

— Хватит! — обрывает его Роберта, в её голосе слышен металл. — Не сегодня. Ты ещё не готов!

— Нет! — Он впивается пальцами в кожу, так что даже становится больно. — Доже[15] в железной маске, не Нарцисс у пруда! Увиденное облегчит бремя, а не переломит верблюду спину!

Охранники смотрят на Роберту, ожидая малейшего её сигнала, чтобы накинуться на юношу и привязать к койке, если тот попробует нанести вред самому себе. Но Роберта не даёт сигнала. Она колеблется. Размышляет. Наконец говорит:

— Пойдём, — затем разворачивается и выходит из комнаты. Кэм и стражи устремляются за ней.

Они оставляют крыло здания, тщательно подготовленное для единственного пациента, и попадают в помещения, куда меньше смахивающие на больницу. Здесь комнаты с тёплыми деревянными полами вместо холодного линолеума. И стены уже не белые и голые — на них висят картины в рамах.

Роберта приказывает охранникам подождать в коридоре и вводит Кэма в гостиную. Здесь расположились Кенни и другие представители медперсонала, а также несколько человек, которые Кэму незнакомы — работники, трудящиеся за кулисами его жизни. Увидев его, они встают со своих кожаных кресел и диванов, встревоженные его внезапным появлением в этой комнате.

— Всё в порядке, — заверяет их Роберта. — Позвольте нам побыть несколько минут наедине.

Они немедленно убираются из помещения. Кэму хочется спросить, кто эти люди, но он и так знает: они как те стражи, что стоят у его дверей, как те солдаты, что дежурят на камнях, как тот человек, что убирает за ним, если он насорит, как та женщина, что втирает целебный лосьон в его шрамы. Все эти люди здесь затем, чтобы служить ему.

Роберта подводит юношу к стене: там стоит большое, высокое зеркало. Теперь Кэм может видеть себя в полный рост. Он сбрасывает больничную рубашку и, оставшись в одних трусах, осматривает себя. Фигура у него превосходная, он пропорционально сложён, тело мускулистое и стройное. На мгновение ему приходит в голову: может, он и вправду самовлюблённый Нарцисс, но подступив поближе к хорошо освещённому зеркалу, он видит шрамы. Кэм и до того знал, что на его теле полно рубцов, но всё равно зрелище это повергает его в оцепенение. Они безобразны, он покрыт ими с ног до головы, но страшнее всего они на лице.

Его лицо словно выплыло из ночных кошмаров.