Мы знаем, что Спенсер каждую неделю ездит на велосипеде по шоссе № 2 после своего шоу на радио. Он устроил лагерь в лесу примерно в одной миле от главного кампуса. Мы следили за ним. Прятались за деревьями и смотрели, как он разогревает банки с бобами на своем жалком костерке.

Согласно плану, завтра в полночь мы поставим лося на обочине дороги. Он будет проезжать мимо. Я заберусь внутрь и загадаю ему свою загадку.

Мне почти жаль этого говнюка. Он точно будет срать кирпичами.

Генри закрыл дневник, подошел к телефону и набрал номер Уинни.

– Алло? – сонно сказала она. Он явно разбудил ее. Генри рассказал о пожаре и о кукле Дэннер.

– Думаю, это Сьюзи, – добавил он. – Сегодня я слышал ее голос, разговаривавший с Эммой.

Он был уверен, что Уинни поймет его. Она единственный человек, способный поверить ему. Независимо от мнения Тесс, Генри знал, что голос ему не послышался. Он не сумасшедший. И это была не Эмма, которая разговаривала сама с собой, как предположила Тесс. В комнате находился кто-то еще, и этот «кто-то» говорил голосом Сьюзи.

– Эмма забрала твой парик, Уинни. Должно быть, в тот день она нашла его в ванной. Она нахлобучила парик на чертову куклу. Это всего лишь большая тряпичная кукла, сделанная ребенком, но она очень похожа на Сьюзи.

Уинни слушала и приговаривала «м-м-м», показывая, что она все слышит и понимает.

– Есть еще кое-что. Перед пожаром я пробрался в студию Тесс. Она забрала фотографии, которые я унес из хижины, где мы все вместе. А в ее альбоме были образы того лета. Рисунок Сьюзи в озере, когда она уходила на дно.

На другом конце линии воцарилось молчание. Генри гадал, слышала ли Уинни его слова или незаметно заснула. Он стал кусать щеку.

– Не знаю, что бы я делал, если бы ты не вернулась, – почти шепотом продолжил Генри. – Ты – единственная, кто все понимает. И я думаю, что если…

– Генри, – перебила Уинни, судя по голосу, совершенно проснувшаяся. – Я тоже много думала. Мне претит говорить об этом, но если Сьюзи действительно вернулась, то вряд ли у нее добрые намерения. Подумай о том, что с ней случилось той ночью. Что, если она хочет отомстить? Ты помнишь, какой жестокой она бывала в прошлом, так что подумай, на что она способна теперь, когда ей на самом деле нечего терять. Я любила Сьюзи больше жизни, и ты знаешь об этом. Но думаю, что если она вернулась, то все мы находимся в страшной опасности. Нам нужно придумать, как остановить ее.

Глава 57

Было два часа ночи, и Тесс лежала в постели, ворочаясь с боку на бок и думая о событиях прошедшего дня: Клэр, пожар в студии, ключ в кармане у Генри. И кукла дочери, в которую, по заверениям Генри, каким-то образом вселилась душа Сьюзи. О господи! Что дальше?

Эмма сказала, что идея создания собственной скульптуры посетила ее после вчерашней работы над лосем. Черт бы побрал этого лося. Тесс до сих пор не верилось, что Уинни заново собрала его; что она замышляет? Не лучше ли было забыть об этом и оставить беднягу в покое, чтобы куча палок и гнилого холста мирно лежала за хижиной?

Тесс вспомнила, как он выглядел после завершения: высокий и гордый, деревянные суставы готовы к движению, холщовая шкура натянута и раскрашена заботливыми руками. Сьюзи называла его «величественным животным» в подражание словам Спенсера.

Теперь, когда он был собран заново и обернут новой шкурой, помнит ли его тело, некогда распавшееся на куски, свое прошлое воплощение?

Старая Тесс, принадлежавшая к «Сердобольным Разоблачителям», могла бы поверить, что создаваемые нами предметы обладают душой и воспоминаниями.

Помнит ли лось, как в ту ночь Сьюзи забралась внутрь, и в нем забилось живое сердце. Они находились на обочине дороги. Лося доставили в пикапе и начали аккуратно снимать общими усилиями. Тесс прищемила пальцы между его задней ногой и дверью пикапа.

– Вот тварь! – выругалась она и отпустила ногу, отчего лось опасно накренился.

– Мы его теряем! – крикнул Генри. Он стоял рядом с Тесс и держал другую ногу, упираясь грудью в лосиный зад.

– Там все в порядке? – окликнула Сьюзи. Они с Уинни находились в пикапе и направляли голову и передние ноги лося.

– Готово, – сказала Тесс, снова ухватившись за ногу ноющими пальцами. Вместе они вытащили лося и опустили его.

В это время по шоссе промчался огромный лесовоз, почти не снижая скорости. Как будто не было ничего странного в группе людей, выгружавших неподвижного лося из автомобиля и устанавливавших его на обочине, словно километровый знак или предупреждение об опасном повороте.